Вия кивнула.

У нее был выкидыш перед самым путешествием — уже второй за полгода. Райн и Стар занимались «умиротворением» риринской области, и некому было ей запретить сопровождать герцогиню. А миледи Аннабель, разумеется, и не думала ничего запрещать. Да и в любом случае, провидице виднее.

Вот Фильхе попробовала спорить, когда миледи Аннабель отправляла ее в Шляхту. Без толку. Ее даже Стар уговаривал долго: Вия при сем не присутствовала, но патетические рыдания и возгласы из покоев бывшей саламандры до нее долетали. В виде ящерицы Агни ей все-таки нравилась куда больше. Интересно, характер «тела» может как-то влиять на характер существа, которое его занимает?.. Или просто ящерице мы склонны прощать больше, чем человеку? То, что во взрослой женщине нас раздражает, в симпатичном существе с ладонь длинной будет умилять…

Тогда, во время уговоров, Стар пришел к Райну за подмогой — твоя, мол, была идея — но астролог с саламандрой разговаривать не пошел. Сразу отправился к миледи, и той хватило всего пары минут при закрытых дверях. Что говорилось там, Вия тем более не слышала, — голоса не повышал вообще никто, — хотя пара соображений у нее имелась.

Миледи, пожалуй, единственная, кому удается заставить Агни делать хоть что-то.

«Я не вернусь в Чертову Крепость, — подумала Вия с мимолетным ожесточением. — У нас не так уж много времени. Можно сказать, совсем нет. Это у миледи в крепости дочка — меня там никто не ждет».

Впрочем, решение «не возвращаться» было давно уже принято, и миледи, кажется, о нем знала. Знала и не спорила. А возможно, Виино присутствие рядом с мужем — даже если ему вдруг взбредет в голову сорваться с места еще в какую дальнюю поездку — ее полностью устраивало.

В отличие от Райна. Он, кажется, предпочел бы держать ее как можно дальше от себя — и от Стара. Вия догадывалась, почему.

«Это его любовь, — тихо шепнула Сестра с самого дна души. — Он тебя бережет».

«Ревнует, — тускло отозвался один из ее дядьев. — Ревнует, девочка моя, и правильно делает: есть в тебе что-то такое эдакое, и отношения твои с Астериском я бы тоже простыми не назвал…» — и прочие его соратники поддержали его уверенным гомоном.

«Ревнует, — ехидно отозвался менестрель, — только не тебя к юному Ди Арси, а Ди Арси к тебе: что я, не знаю? Насмотрелся на подобные игры…»

А старый племенной шаман и Сумасшедшая Хельга молчали, привычно многозначительно, как бы подразумевая: нет, девочка, не все так просто, совсем не просто… Ты же знаешь его щемящую нежность, ты же знаешь, что он любуется тобой, как небом, а еще ты знаешь то, что растет в нем опаснейшим семенем, парализуя разум и волю….

Вия привычно уже игнорировала и гул голосов, и молчание, стараясь вслушаться туда, глубже, где начинались неизведанные поля и дороги ее собственного «я»: место, куда только Райн и отваживался заходить. Там было сумрачно и ничего не разобрать.

Важно то, что ей нужно действовать, и пусть она не знает пока, как, одно очевидно: ей нужно сохранить мужа живым. В остальном она разберется.

Палубная команда уже свернула паруса, вот они уже взялись за весла (на Островах гребцов-невольников не держали, а судно было островным), и крепостные стены Армизона — не такие мощные, как Мигаротские, несмотря на широко известное божественное происхождение, — приближались с каждым рывком. И холодный ветер с Рита постепенно стихал, мягчел, как будто смирился уже, что ему не удастся задержать корабль.

…Райн нарушил все ожидания Вии: он ждал ее в порту. Она-то думала, что им придется в городе разузнавать, где именно войска герцога встали лагерем, и то еще, возможно, точных сведений не будет.