Вика мягко, но решительно отстранила меня:

– Бери клетку и пиши письмо, а я приготовлю поесть.

Было видно, что Вика по-прежнему особых надежд на идею с хомячком не возлагала, но считала своим долгом использовать этот маленький шанс.

Я достал из багажника дипломат, с которым ходил на работу. В нем нашлось несколько чистых листов стандартной белой бумаги. Усевшись в машине, я начал писать письмо директору института с подробной инструкцией о том, что нужно сделать для того, чтобы вызволить нас отсюда, и умолял его прийти на помощь. Потом я долго настраивал мини-прибор. Сделать это для меня – дело плевое. Но я понимал, что одна малюсенькая ошибка навсегда лишит нас шанса выбраться назад. Поэтому я тщательно проверял и перепроверял каждое свое действие. Эта работа с перерывом на завтрак заняла у меня полдня. Наконец, все было готово.

– Порядок, – сказал я Вике, – сейчас смастерю из оставшейся бумаги конверт и напишу на нем: «Умоляю каждого, нашедшего это письмо, передать его по адресу…»

– Стоп! – перебила меня Вика. – Ты должен написать, чтобы это письмо отнесли в милицию.

– Зачем?! Причем здесь милиция?!

– Понимаешь… – Вика задумчиво потерла виски. – Представь себе, случайный прохожий найдет это письмо, прочтет его из любопытства и, конечно же, не поверит ни слову. Решит, что это какая-то фантастика. Где гарантия, что он отнесет его твоему шефу?! Если же ты адресуешь его милиции, у человека появится соблазн оказаться замешанным в раскрытии какого-то преступления.

– Однако, по моим представлениям, нормальный человек находится под постоянным соблазном держаться подальше от милиции, – возразил я.

На мгновение Вика задумалась. Затем ее глаза загорелись, она хотела что-то сказать, но неожиданно огонь в ее глазах потух.

– Родилась гениальная идея? – спросил я.

– Родилась, но…

– Что тебя смущает? Расскажи мне.

– А черт с ним! – махнула рукой Вика. – Все равно скандала не избежать. Вот что. Напиши на конверте сверху крупными буквами: «Меня и мою любовницу похитили!» А ниже – чтоб отнесли это в милицию. И сделай приписку, чтобы милиция обратилась к директору твоего института, Карелину.

– К кому? – переспросил я, потому что директором моего института был Виноградов, Карелин же был директором Мытищинского торгового дома, где Вика работала товароведом.

– К твоему директору, к кому же еще, – повторила Вика.

– А что потом скажут наши супруги? Моя жена уйдет от меня!

– Если ты вообще ее когда-нибудь увидишь! Господи, да нам спастись бы!

– А что, если и твой муж тебя бросит? – усмехнулся я. – Тогда мне останется жениться на тебе.

В ответ на последнюю реплику Вика смерила меня таким взглядом, что я пожалел о сказанном.

Я сделал так, как она предложила, положил письмо в клетку, глубоко вздохнул и нажал кнопку. Наша «последняя надежда» плавно растаяла в воздухе.

– Что ж, – пробормотала Вика. – Осталось ждать и уповать на чудо…

«А ведь раньше, чем это чудо произойдет, мы сдохнем с голода!»– мрачно подумал я, а вслух неожиданно воскликнул:

– Кретин! Господи, какой же я кретин!

– Наконец-то ты это понял, – хмыкнула Вика в ответ на мое самокритичное заявление.

– Надо было написать, чтобы они сразу же послали миниприбор назад и прислали нам пожрать! – объяснил я.

– Черт побери! – откликнулась Вика.