– Черт побери! – откликнулась Вика. Вид у нее был такой, словно она обнаружила, что ее лотерейный билет на единицу отличается от выигрышного. – Ведь и я об этом не подумала. А можно было гонять клетку туда-сюда до тех пор, пока нас не вытащили бы отсюда.

– Идиот! Дурак! Господи, какой же я дурак! – продолжал я самобичевание.

Вика подошла ко мне и положила руки мне на плечи:

– Перестань, – произнесла она, глядя мне прямо в глаза. – Теперь поздно и нечего себя проклинать.

От прикосновения ее рук я успокоился. Вика смотрела на меня спокойными зелеными с черными зрачками глазами.

– Ты прелесть, – прошептал я и обнял ее.

– И вот еще что, – добавила Вика, пропустив мои слова мимо ушей, – нам нужно прекратить ругаться, иначе мы изведем друг друга. Давай постараемся больше не ссориться.

– Я – за, – ответил я и осторожно поцеловал ее в губы.

– Значит, договорились? – спросила Вика, не обратив внимания на мой поцелуй.

– Окей, – бодро откликнулся я и наклонился, чтобы еще раз поцеловать ее, но Вика отстранилась и сказала:

– Хватит.

Она проговорила это так строго, что я подумал, будто действительно хватит, взял ее за руку и произнес:

– Извини, я больше не буду. Правда.

Вика сжала мою руку и примирительно ответила:

– Останемся просто друзьями.

До конца дня мы болтали на отвлеченные темы, пару раз даже смеялись над анекдотами. Но не знаю как Вику, а меня все время мучила одна и та же мысль: неужели так и сидеть сложа руки и ждать чуда?!

Спать мы легли в палатке. Вика не стала прятаться на ночь в «жигуленке», считая, что вопрос о наших отношениях решен окончательно в пользу бескорыстной дружбы и нет больше нужды принимать специальные меры, дабы огородиться от поползновений с моей стороны. К тому же в машине спать было неудобно и воняло бензином.

Я долго не мог заснуть, думая об одном: что делать? И в тот момент, когда, словно осознав бесплодность тяжкой работы серого вещества, я начал засыпать, меня осенило. Я вспомнил, как Вика-1 радостно сообщила мне и Жене-1, что мы находимся на помойке. И как Женя-1 заключил, что, где бы мы ни находились, ясно одно: мы не мешаем окружающим нас термитам и поэтому они нас не трогают.

«Очень хорошо, – подумал я. – А что, если мы начнем мешать им? Что они тогда сделают? Что, если они отправят нас на место, чтобы мы не мешали им?! Возьмут и отправят нас в наш мир! Господи, – начал я молиться, – пусть они именно так и поступят».

Проснулся я поздно. Вика уже приготовила завтрак. После еды я предложил ей покататься.

– Надо осмотреть окрестности, может, найдем что-нибудь.

– Да, ты прав, – кивнула Вика и привязала к поясу топорик. – Это на всякий случай. Хватит нам неожиданностей!

Мы сели в машину, аккуратно съехали с асфальтового постамента, я дал газу, и мы помчались через выгоревшую степь. Сначала ничего кроме нее не было видно. Но вдруг Вика крикнула:

– Смотри! Там что-то есть! – она показывала вперед чуть вправо.

Я посмотрел вслед за ее указательным пальцем и увидел, что вдалеке что-то возвышается над равниной. Я взял правее, и вскоре мы разглядели то, что привлекло наше внимание. Мы подъезжали к роще высоченных деревьев, могучих и ветвистых, отдаленно напоминавших дубы, только красного цвета.

Однако доехать до этой рощи нам было несуждено. Неожиданно машина начала быстро терять скорость и заглохла. И я почувствовал, что сейчас произойдет что-то страшное. Было такое ощущение, что автомобиль прикреплен к пружине, которая растянулась до предела, за которым следует критический момент, когда растянутая пружина на сотую долю секунды замирает, а затем резко сворачивается.