1813  года, «желающие производить вновь и отделывать и исправлять старые строения могут подавать в оную заявления на получение на сие планов и фасад». Та­ким образом, ни одно здание не могло строиться или перестраиваться без разрешения и утверждения чер­тежей комиссией. Но комиссия не только занималась проектированием домов, но и выдавала застройщикам ссуды из суммы, выделенной на это казной, закупала строевой лес (причем цены на лес и кирпич в комис­сии были значительно ниже, чем у промышленников), сформировала специальные батальоны, в которых мож­но было нанимать солдат для строительных работ. С 1814 года руководство «фасадической частью» было возложено на выдающегося архитектора Осипа Ива­новича Бове. Всем известны его великие творения, украшающие Москву: Триумфальные ворота, 1-я Град­ская больница, спроектированная им Театральная нло-щадь. Но далеко не все знают, что чертежи каждого дома, построенного или перестроенного в первые пос-лепожарные годы, прошли через руки этого большого мастера и что единством и ансамблевым характером застройки города мы обязаны главным образом ему, его огромному таланту, невероятному трудолюбию и рабо­тоспособности: ведь только за 1813—1816 годы было построено 4486 деревянных и 328 каменных домов.

Но какова же все-таки была участь дома Уварова? В «Ведомости Сретенской части 1-го квартала о домах, которые при нашествии неприятеля были сожжены и потом выстроены вновь или исправлены поправкою с показанием, что именно выстроено — весь ли дом или какая часть строения и когда постройка окончена» сказано следующее: «...два каменных двухэтажных флигеля исправлены починкою, окончена работа 19 января 1814 года». Итак, судьба боковых флигелей стала ясна: они обгорели и были отремонтированы. Что же касается центральной части дома, то пока при­ходится   ограничиваться предположениями:  вряд ли могло уцелеть деревянное здание, если стоящие по обеим сторонам каменные флигеля обгорели.

Пытаясь все же найти более точный ответ, листа­ем месяц за месяцем толстенные «Журналы Комиссии для строений в Москве», в которых содержатся, как мы теперь сказали бы, протоколы заседаний, в том числе разрешения на постройку и отделку домов. На заседа­нии 29 сентября 1814 года комиссия рассмотрела и удовлетворила просьбу капитана Ивана Александро­вича Уварова об отпуске ему от Усть-Сетунского за­вода на отстройку дома в Сретенской части в приходе Успения божьей матери, что на Дмитровке, пяти ты­сяч кирпичей по двадцать четыре рубля за тысячу. Но, как мы знаем, к этому времени строительство боковых флигелей уже завершилось. Быть может, кирпич тре­бовался для восстановления центрального дома? Еще один аргумент: для приобретения кирпича через ко­миссию непременно представлялась справка от полиции, что дом сгорел в 1812 году!

Следующее упоминание о капитане Уварове в жур­налах комиссии относится к октябрю того же года. Оно является ответом на запрос, не подходит ли данный дом «в расширение улиц или под другое какое по плану употребление». Документ очень интересен и, надо по­лагать, заставил немало поволноваться Ивана Алек­сандровича: «Дом капитана Уварова состоит в Сретен­ской части на улице Малой Дмитровке и по плану, со­чиненному Архитектором Гесте, по высочайшему по­велению чрез показанный дом назначена вновь улица для сведения улицы Большой Дмитровки с Малою. План сей новой улицы с назначением домов, подхо­дящих под оную, представлен на усмотрение Его Императорскому величеству. Приказали: об оказав­шемся сообщить в палату с тем, что по неполучению еще разрешения на учиненное сею комиссией помянутое представление, утвердительного об этом доме ныне ни­чего сказать еще не можно.