– Великое сияние озарило вашу семью, саида. Амира подняла брови:

– Вы видели ее танцы?

– Бог послал мне это счастье, саида. Я восхищаюсь ее танцами. Прекрасен танец солнечных бликов на Ниле, танец птиц в облаках, но танцы Камилии несравненны.

«Он назвал ее Камилией», – недовольно подумала Амира.

– Я слышал, – продолжал Фахед, – что ее муж погиб в Шестидневной войне – он, конечно, в раю. И оставил Камилию с ребенком.

– Да, Зейнаб – хорошее дитя, благодарение Богу, – сдержанно отозвалась Амира. Она была поставлена в тупик неожиданным отклонением гостя от этикетной беседы. Разговор о Камилии нарушал задуманный ход встречи.

– Я очень давно мечтаю встретиться с ней, но никто из моих знакомых не мог представить меня. Я хотел быть представленным по всем правилам, чтобы не оскорбить ее.

Амира удивленно моргнула. Неужели он имеет в виду… Желая проверить свою догадку, она непринужденно улыбнулась и заметила:

– У вашей жены хороший характер, мистер Фахед, если вы восхищаетесь другими женщинами, не опасаясь ее ревности.

– У моей жены прекрасный характер, саида, но она мне уже не жена. Я с ней развелся пять лет назад. У меня восемь детей, и все они живут самостоятельно. Я наслаждаюсь покоем и коллекционирую древности. Здоровье у меня превосходное, я богат и детей своих обеспечил. – Он поставил на блюдце пустую чашку и недоуменно покачал головой. – Я удивляюсь, саида, почему ваша красавица внучка не выходит снова замуж.

Амира поняла, что ее догадка была верной – мистер Фахед завел речь о сватовстве. Она перечисляла в уме все несомненные достоинства неожиданного жениха: не женат, не желает детей от новой жены – у него уже их восемь, здоров, материально обеспечен, даже, наверное, очень богат – и увлечен Камилией. Все же она возразила:

– Мужчины могут восхищаться танцовщицей, мистер Фахед, но немногие захотят жениться на ней.

– Глупая слабость ревнивцев, саида! Клянусь Пророком, да сопутствует ему Божья милость, я не таков! Когда я владею чем-то прекрасным, я счастлив показать это миру!

Амира, улыбаясь, подвинула к себе кофейник, мысленно отметив еще два достоинства мистера Фахеда: он не ревнив и он позволит Камилии продолжать карьеру танцовщицы.

Он поднял глаза на фотографию Камилии и добавил:

– Конечно, такая красавица с безупречной репутацией, вдова героя, достойна самого высокого выкупа за невесту.

Амира налила кофе в прозрачные китайские чашечки и подумала: «И последнее – он хорошо заплатит».

Она задвинула под атласную подушечку кресла шкатулку с драгоценностями и сказала:

– Мистер Фахед, если вы желаете, я буду иметь удовольствие представить вас своей внучке…

Якуб смотрел в растерянное лицо Камилии.

– Разве вы не знали, что я христианин? Они все еще стояли в маленькой комнате.

– Я… думала, что вы еврей.

– Разве это имеет для вас значение? Она помедлила, потом ответила:

– Нет… конечно, нет. Я ведь пришла по делу.

– По делу?

Дрожащей рукой Камилия вынула из сумочки листки:

– Вот. Моя тетя хочет, чтобы вы это напечатали, если подойдет для вашей газеты.

Она не подняла на него взгляд и поэтому не увидела в его глазах разочарование.

– Я с удовольствием прочту.

Камилия передала ему листки и отвернулась, не в силах осознать факт, что Якуб Мансур – собрат ненавистников, пытавшихся убить дядю Хакима.

– Это прекрасно написано! – воскликнул он и начал читать вслух первый листок: – «Женщины не хотят ниспровергнуть святой закон Корана, мы хотим уничтожить несправедливость, которая творится вне рамок святого закона.