– Йа, Амира! – воскликнула гостья с другого конца комнаты. – Где твой повар покупает цыплят?

Марьям ответила прежде Амиры:

– Только не у горбатого Абу Ахмеда на улице Кадр эль-Айни! Он для привеса напичкивает своих цыплят зерном, а потом режет их!

– Послушайте меня, ум Ибрахим, – обратилась к Амире пожилая женщина со множеством золотых браслетов на обеих руках. Ее муж владел тысячами акров земли в плодородной дельте Нила и был очень богат. – Я знаю превосходного человека, богатого вдовца, здорового, благочестивого, образованного. Он охотно женился бы на вас.

Амира только улыбнулась. Подруги часто хотели ее сосватать с кем-нибудь. Они не знали об ее интересе к Андреасу Скаурасу и о его предложении. После того дня, как он приходил с кольцом с изображением листа тутовника в камне, он несколько раз звонил по телефону, присылал букеты цветов и коробки импортного шоколада и приходил в гости. Он уверял Амиру, что будет терпеливо ждать ее решения и не собирается торопить ее. Но Амире каждую ночь снились его объятия и поцелуи, и ее сопротивление слабело.

– Какие известия от вашего сына? – спросила другая гостья, жена хранителя египетского музея.

Амира ответила не сразу – ей вспомнился новый страшный сон, который она увидела этой ночью. Ей снилось, что она идет на мужскую половину дома темными пустыми коридорами с масляным светильником в руке. Открывает дверь в комнату Ибрахима и видит множество злых духов-джиннов среди пыльной и затянутой паутиной мебели. Что мог означать этот сон? Видение будущего или только возможного будущего?

– Мой сын еще в Монако, – ответила она жене хранителя музея. – Но он известил меня недавно, что собирается вернуться домой. Хвала Аллаху…

Амира была вне себя от радости, получив письмо сына о возвращении в Египет. Он пробыл в Европе семь месяцев, и она надеялась, что его тоска улеглась. Теперь она его женит – у нее уже есть на примете восемнадцатилетняя девушка из знатной семьи, спокойного и кроткого нрава, скромная и чистоплотная, родственница Али – внучка его двоюродного брата.

Труднее будет выдать замуж Нефиссу. Она вдова, а египтяне предпочитают брать в жены девушек без сексуального опыта. Правда, она красива и богата – это поможет.

Амира посмотрела на Нефиссу, которая сидела в другом конце гостиной с трехлетним сыном на коленях; у ног ее играли два младенца: ее собственная восьмимесячная дочь, маленькая и хрупкая, и Камилия, дочь Ибрахима, крепкое семимесячное дитя с ярко-оливковой кожей и медово-коричневыми, словно темный янтарь, глазами – очень здоровая на вид, несмотря на печальные обстоятельства ее рождения. Амира чувствовала, что от дочери исходит трепет беспокойства; материнское сердце подсказывало, что Нефисса влюблена.

Влюблена в кого-то так же, как ее мать– в Андреаса Скаураса. Любить так чудесно, но если выбор Нефиссы опасен, то ее ждет участь старшей дочери, Фатимы.

Музыканты начали исполнять популярную мелодию «Лунный луч», и одна гостья вдруг вышла на середину комнаты и сбросила туфли. Все начали тихо петь – слова песни были эротические, как и вся египетская лирика. Но все египтянки с детских лет поют эти песни, еще не осознавая их смысла. «Целуй меня, целуй, любимый… Пробудь со мною до зари… Для жарких ласк постель моя и грудь моя тебе открыты…» Как только танцовщица вернулась на свое место, ее сразу же сменила другая.