|
В начале вечера эта молодая женщина выглядела парижанкой– на высочайших каблуках, в изысканном туалете от Кристиана Диора. А теперь она извивалась в сладострастном танце Востока, закрывая глаза и простирая руки, и остальные женщины ликующей песней прославляли наслаждение и неутомимую мужественность. Когда тело танцовщицы изгибалось особенно грациозно, раздавались громкие крики восхищения – «загхарит», – и когда она закончила, на ее место тотчас же встала другая. Этот танец, называемый «беледи», составляет непременную часть собраний женщин-египтянок: танцуя, женщина дает выход своим скрытым чувствам, раскрывает свои тайны, выражает запретные желания. В каждом танце воплощается личность исполнительницы, поэтому беледи– не состязание, танец не подвергается критике и не получает оценки, каждую танцовщицу встречает одобрение и сочувствие зрительниц.
Особенно горячо гости приветствовали хозяйку дома. Амира сбросила туфли, встала на пальцы; она была одета в узкую черную юбку и черную шелковую блузку. Женщина танцевала искусно и красиво, вибрирующие движения бедер достигли такой быстроты, как ни у одной из молодых танцовщиц, а потом, в замирающей вибрации, изящные ягодицы Амиры медленно изобразили выпуклую цифру восемь. Она поманила к себе Марьям Мисрахи, та вышла на середину комнаты и сбросила туфли, – подруги с юных лет танцевали вместе. Движения их то сливались в гармонии, то создавали великолепный эффект контраста, зрелище было исключительное, и все женщины разразились оглушительными «загхарит». Амира чувствовала необычайную легкость и свободу духа. Беледи – европейцы называют его «танец живота» – дает ощущение раскованности и парения, сходное с эйфорией, вызываемой гашишем. Амира посмотрела на подругу – в лице Марьям отражалась та же радостная легкость – а ведь ей было уже сорок три года. Амира знала все тайны Марьям, неизвестные ее мужу Сулейману. Марьям вышла замуж восемнадцати лет, но ее юный муж и новорожденный ребенок умерли во время эпидемии инфлюэнцы в Каире. После этого она встретила красавца Сулеймана Мисрахи, негоцианта… Это была мгновенная любовь. Наследник богатой еврейской семьи Мисрахи, Сулейман ввел Марьям в прекрасный дом на улице Райских Дев, ожидая от молодой жены много детей. Но молитвы красивой четы оставались втуне – детей не было ни на первый, ни на второй, ни на третий год. Марьям не рассказала Сулейману о своем погибшем ребенке от первого брака, но она знала, что может иметь детей, и врачи подтверждали это. Значит, причина была в Сулеймане, но Марьям как любящая женщина щадила мужа и не в силах была открыть ему правду. В полном смятении она обратилась к своей подруге Амире Рашид, и та уверенно ответила: – Господь нам поможет. Удивительная мысль явилась Амире в одном из ее странных снов. Она увидела лицо Муссы, брата Сулеймана, и во сне поняла, что братья похожи словно близнецы, – наяву из-за различия в возрасте столь поразительное сходство исчезало. Амира рассказала подруге о своем видении, и той понадобилось много недель, чтобы собраться с духом и пойти к Муссе со своей просьбой. Тот выслушал ее сочувственно и согласился с тем, что, узнав о своем бесплодии, Сулейман впадет в депрессию. Они приняли решение, и Марьям стала тайно посещать Муссу и спать с ним. Она забеременела, родился сын, и Сулейман был уверен, что это его ребенок. Через два года родилась дочь – копия Сулеймана. Дом Сулеймана Мисрахи на улице Райских Дев был благословлен пятью детьми, когда Мусса уехал в Париж. После этого Марьям сказала Сулейману, что врач запретил ей иметь детей. До сих пор никто, кроме самой Марьям, Амиры и Муссы, который был далеко от Египта, не знали тайны семьи Сулеймана Мисрахи. Когда Амира, задыхаясь, вернулась на свое место, к ней подошел слуга и сказал, что ее ждет посетитель-мужчина. |
