Хассан вздохнул:

– Не хватит ли говорить о политике? Это утомительно.

Настойчивый молодой человек продолжал гнуть свою линию:

– Нет, британцы никогда не уйдут из Египта добровольно, им нужен наш хлопок и нужен канал. А что они сделали за восемьдесят лет своего протектората? Не провели водопроводов в деревнях, не построили ни школ, ни больниц для бедных. В Египте самая высокая смертность в мире. Из двух новорожденных один умирает, не дожив до пяти лет. А сколько у нас слепых!..

Хассан встал с дивана, поманил Ибрахима, и они вышли вдвоем на палубу. У Хассана был дом в городе, где он жил с женой, матерью, незамужней сестрой и тремя детьми, но он проводил много времени на своей яхте, где принимал друзей и женщин. Сегодня он сожалел, что пригласил своих младших деловых партнеров, которые часу не могли прожить без политических дискуссий. Лучше бы он пригласил «девочек».

– Сожалею, дружище, – сказал он Ибрахиму. – Больше я их не приглашу. Ну, как ты поживаешь? Вид у тебя счастливый.

Ибрахим, улыбаясь, смотрел на город и думал, что Нил течет медленно, как время.

– Да, я счастлив с Элис, – сказал он Хассану.

– Бог тебя благословил, мой друг, – вздохнул Хассан. Друзья были вместе в Монте-Карло, и оба познакомились со златовласой Элис, но влюбилась она в Ибрахима, а Хассан в душе немного завидовал ему. Через минуту он вновь обрел манеру самоуверенного красавца мужчины и с улыбкой обратился к Ибрахиму:

– Да, между прочим, у меня к тебе просьба. Не можешь ли найти местечко для двоюродного брата моего шурина? Желательно в министерстве здравоохранения.

– Я играю в гольф с министром в субботу. Поговорю с ним. Пусть твой родственник позвонит мне через два дня.

Вошел лакей Хассана и обратился к Ибрахиму:

– Вам звонили из дома. У вашей жены начались роды.

– Хвала Аллаху! – радостно воскликнул Ибрахим. – Надеюсь на сына…

Ибрахим осторожно закрыл дверь спальни, где Элис отдыхала после родов, и вошел в комнату, где Амира охраняла колыбель с новорожденным младенцем, а Кетта снова, как недавно на крыше дома, вперилась в разложенные перед ней астрологические таблицы. Ибрахим склонился над колыбелью, исполненный нежности и любви. Она похожа на херувима с картин художников европейского Возрождения, подумал он, на Божьего ангела. Шелковые золотистые волосики на голове, тончайшие, нежнейшие… Он назовет ее Ясминой…

Он с грустью вспомнил, что он не приветствовал с такой же любовью рождение в мир своей дочери Камилии. Он был охвачен таким горем, потеряв свою юную жену-мотылька, что едва взглянул на ребенка. И даже теперь, год спустя, его чувство к Камилии нельзя было сравнить с той любовью, которая сейчас загорелась в нем с рождением крошки Ясмины. Но внезапно радость его померкла, и он мысленно услышал голос своего отца: «Снова ты обманул меня. Шесть лет, как я в могиле, а ты не даешь мне возродиться во внуках!»

– Разреши мне любить этого ребенка! – взмолился Ибрахим, но Али повторял: «Ты только отец дочерей, только и всего, только и всего!»

Амира ласково тронула сына за плечо:

– Твоя дочь родилась под прекрасной желтой звездой Мирах из созвездия Андромеды. Кетта говорит, что это предвещает ей красоту и богатство. – Она замолчала, понимая, какая мысль мучит сына, и прошептала: – Не печалься, сын моего сердца! Мальчик будет на следующий раз… Иншалла…

– Будет ли, мама? – горько отозвался сын, раздавленный чувством вины перед отцом.

– Мы не можем знать, Ибрахим. Сыновей дарует Бог. Все записано в Книге Судеб. Веруй в его милость и сострадание к людям.