Ребенок пошевелился.

— Тише, малыш, — прошептала она, положив руку на живот. — В том, что твой отец оказался таким бесполезным и безответственным, твоей вины нет.

Неожиданно ее пронзила резкая боль. Колин остановилась и согнулась, внезапно испугавшись. Когда боль стала совсем невыносимой, за дверью послышался голос Эймона, а затем на пороге возник и он сам.

— Ну вот, последняя машина разгружена. А я-то недоумевал, куда ты запропастилась. Что с тобой? — воскликнул он, заметив перекошенное лицо Колин.

— Я не знаю, — едва слышно произнесла она, морщась от боли и не узнавая своего голоса в слабом и дрожащем шепоте.

Эймон негромко выругался. Затем шагнул к ней и осторожно обхватил за плечи.

— Ты рожаешь? — сглотнув, спросил он.

— Откуда я знаю? — огрызнулась Колин. — Это мой первый ребенок.

Эймон затравленно оглядел хаос, царивший в офисе, и нахмурился. Его внимание привлек стол, заваленный бумагами. Он принялся подталкивать ее к нему.

— Может, тебе лучше лечь?

Она посмотрела через плечо и перевела потрясенный взгляд на Эймона.

— Ты хочешь, чтобы я легла на офисный стол и, может, родила ребенка на нем? — на миг забыв про боль, возмущенно спросила она.

Эймон ничего не сказал. Продолжая удерживать ее за плечи, он подцепил ногой стул и пододвинул его к ней. Бережно усадив ее, спросил:

— Так удобно?

Ее окатила новая волна боли. Колин зажмурилась и сцепила зубы.

— Что, опять? — с мукой воскликнул он, запуская руки в волосы.

— Не опять, а снова, — тяжело дыша, сказала она. Тут она открыла глаза и отчетливо произнесла: — Я не знаю, что это было, но рожать я должна не раньше, чем через две недели.

— Преждевременные роды? — стараясь держать себя в руках и не поддаваться панике, спросил Эймон.

В этот раз приступ боли был такой силы, что Колин показалось, что ее внутренние органы кто-то безжалостно скрутил в тугой узел. Когда ей наконец удалось отдышаться, она иронично выдохнула:

— А что, я разве сказала что-то другое?

Эймон поднял телефонную трубку.

— Какой телефон был у доктора Дональдсона?

Колин удалось улыбнуться.

— Ты хочешь позвонить на тот свет? Вот уже пять лет, как он умер.

— Проклятье! — выругался Эймон, кладя трубку. — Я-то откуда мог об этом знать?

Колин часто-часто задышала и откинулась на спинку стула.

Пора прекратить набрасываться на Эймона по поводу и без повода, сквозь боль подумала она. Он и так помогает, как может. Стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно, она сказала:

— Конечно, ты прав. Ты не мог знать. Извини, просто я нервничаю. Ты держишься молодцом.

Эймон немного расслабился и даже попытался улыбнуться.

— Что ты, не стоит извиняться. Просто мы оба немного на взводе. Это ты молодец. Будет лучше, если ты скажешь мне любой номер, лишь бы этот человек знал, что делать в такой ситуации.

Боль, хотя и не такая сильная, как сначала, помешала ответить сразу.

— Я звоню в службу скорой помощи.

— Подожди, — удалось выговорить ей. — Кажется, проходит.

— Как это «проходит», если ты говоришь через силу? — не поверил Эймон.

— Я говорю, подожди. Болит уже не так сильно.

Она немного посидела с закрытыми глазами, но ничего не изменилось. Тогда Колин просто кивнула головой в сторону подоконника.

Эймон обнаружил телефонный справочник за горшком, и, если бы не подсказка, он бы еще долго его искал.