— Кровь пролилась… — в никуда сказал Белояр, вглядываясь в кровяную дорожку, протянувшуюся за раненым.

— И наши мечи напьются вражьей с избытком… — добавил князь. — Дружине общий сбор, гонцов по первому порядку. Людей хватит?

— Хватит, — коротко кивнул воевода. — Выступаем?

— На рассвете. Успеешь?

— К вечеру, можно и раньше.

— Будут готовы, сразу ко мне! — и обернувшись к Белояру. — Иди к новым Друзьям. Пришло время проверить их честность. Как думаешь, придут?

— Придут, — кивнул ведун. — Сам говорил — не умеют обманывать.

* * *

Встречать порешили у реки. Малым отрядом пустить вражинам кровь, остановить. Если удача будет, ударить всей силой, сбить, уничтожить. А не будет — уйти в лес. Пусть половят дружину в засеках, побродят по тропам хитрым, по ловушкам самострельным. И трепать их, трепать, не давая пройти к селам и весям…

— Идут! — Закричал с могучей ели дозорный.

— Подержи, — Поводья полетели в воеводу. Князь снял с пояса меч, подтянул портки и рысью начал карабкаться на дерево.

С юга накатывала черная волна, грозя захлестнуть, накрыть с головой.

— Вот и почернел снег, мать его за ногу да башкой об сосну… — Отряхивая кору с липких ладоней, выругался князь.

— Вот от кого правнучек мой тугодумный слов пакостных нахватался! — проревел кто-то у подножья дерева. Владыка многих земель и вод чуть не сверзился с могучей ветки. Тут же, не заботясь о сбережении одежи, соскользнул вниз. И встал рядом с седовласым стариком, больше похожим на тысячелетний дуб, по неведомой прихоти Богов обретший человеческий облик…

— Пришел, Старик?

— Если не веришь глазам, выколи их к бесам и иди в пещеру — истину искать. Пришел. И ребят привел, — хмурый глава ведунов задумчиво теребил обереги, больше схожие со связкой кистеней. — Все готовы?

— Сам знаешь, когда время к Ящеру идти, не надышишься.

— Да тебе и в пещеру идти не нужно, и так мудрый стал не по заслугам, скоро забудешь, с какой ноги ход утренний начинать надо.

— Не забуду! — радостно ответил князь. Вот странное дело… Ребенком он себя ощущал только рядом с седым великаном Хоривом, давно ушедшим в Вирий, отцом и со Стариком.

— От и молодец, что память хорошая! — Старик был ворчлив, как и подобает. Но в то же время добр и отходчив.

— Пришли? — неведомо как, но рядом с князем и Стариком вдруг оказался Белояр. Мало кто мог бы узнать старшего среди киевских ведунов в воине, словно облитом чешуей панциря. Опоясанный мечом, в шлеме с бармицей…

— У меня тоже память хорошая! — немного обиженно ответил Старик. — Союзничков ваших встретил. Ргых, покажись дурням!

— Ргых! — ответило пустое место. Уже не пустое — соткалась из воздуха исполинская фигура, величиной с доброго медведя. Даже выше в холке будет. Косматая седая шерсть, клыки из пасти торчат. Но фигура почти людская. И глаза. Человеческие. Честные. И умные, внимательно вглядывающиеся в самую суть княжего нутра…

Князя в который раз передернуло от той внимательности. А страхолюдный Ргых довольно оскалился. И протянул могучую лапу, здороваясь. Не боящийся, ни печенегов, ни ромеев, ни самого Ящера, князь с опаской пожал неохватную одной рукой ладонь…

Пророкотал глухой тихий бас:

— Ргых пришел.