Кайзерманн, видевший по долгу службы немало истерик, отметил странный факт. Несмотря на потоки слез, размывших косметику, личико мисс Сароян отнюдь не подурнело. Лишь помолодело.

— Как у вас все легко… — вдохнула мисс — А она просто подойдет… просто посмотрит в глаза… возьмет за руку… и… и…

Кажется, назревала вторая серия рыданий.

— Не возьмет! — отрезал шериф. — Вам достаточно написать десять строк под диктовку юриста — и закон так ударит ей по руке, что застегнуть бюстгальтер она самостоятельно не сможет очень долго! Это я вам обещаю!

От грубоватой шутки шерифа мисс Сароян просто расцвела. И — вновь прижалась к пиджаку. Ладно, хоть орошать его вроде бы больше не собиралась.

— Вы такой большой, шериф, такой сильный… Я восхищалась вами, когда вы вышвырнули отсюда мою… мою… — Она снова запнулась на непроизносимом слове. — По-моему, с ней никто и никогда так не обходился. Я так надеялась, что ее хватит удар от бешенства… Вы действительно защитите меня от моей… моей… — Мисс Сароян набрала полную грудь воздуха и выпалила: — От моей бывшей супруги}

— Слово Рудольфа Кайзерманна! — Шериф гордо распрямил плечи. Более надежной клятвы он не знал.

Мисс снова посмотрела на него сверху вниз, прижавшись еще сильнее, и шериф почувствовал…

Впрочем, то, что он почувствовал, не имеет к истории озерного монстра никакого отношения.

Трэйк-Бич, офис шерифа Кайзерманна, 27 июля 2002 года, 22:45

Спустя какое-то время мисс Сароян сказала:

— Я хотела предупредить вас, Руди… Вы знаете, что человек, с которым вы сегодня обедали, — сотрудник мистера Вайсгера? Причем весьма близкий?

— Молдер? — изумился шериф.

— Я не знаю его фамилии. Но когда я шла сюда, то увидела их. Они ехали в «кадиллаке» Вайсгера. Причем Молдер сидел за рулем, а Вайсгер, вопреки обыкновению, — рядом, на переднем сиденье. И весьма оживленно с ним беседовал. По-моему, больше никого в машине не было.

Вот оно что, подумал Кайзермапн. Молдер решил пожалеть старика… Зря, зря… С такими людьми можно делать многое, но только жалеть их смертельно опасно. Уж лучше подобрать замерзшую гремучую змею, пожалеть ее и положить отогреваться на грудь…

— Куда они ехали? — вопрос прозвучал резче, чем того хотел Кайзерманн.

Шоссе Мэдисон-Трэйк-Бич, 27 июля 2002 года, 22:17

Телефонный звонок раздался, когда Скалли оставалось полтора десятка миль до Трэйк-Бич. Она законопослушно съехала на обочину и лишь затем ответила на вызов.

— Скалли? — Молдер говорил быстро, не давая ей вставить ни слова. — Ты все сделала, возвращаешься? Когда ты приедешь, меня в гостинице не будет. Отъеду по небольшому делу. Так что не волнуйся…

— Куда, Молдер?! Зачем?!

— …Приеду — все расскажу. Так надо, Дэйна. Всё, до связи.

В трубке запиликал отбой.

Подозрения Скалли переросли в леденящий холодок уверенности. Молдер называл ее по имени исключительно редко. Причем обычно — в моменты крайнего душевного напряжения. И порой сам не замечал смену обращения…

Во что же он умудрился влипнуть?

Она попробовала немедленно перезвонить Молдеру. Его телефон оказался отключен. Скалли резко газанула с места.

Вайсгер-Холл, 27 июля 2002 года, 22:27

В барокамере Макса не было.