Мой амулет, с вызовом подумала я и тут же вскрикнула — мы поднялись в воздух, пригнулись, вылетая из-под крон, и вырвались к свету. Накита крепко сжимала меня одной рукой, мои ноги болтались в воздухе, пока я не нащупала ее носки и не встала на них. Ну прямо словно друзья-товарищи!

— Мне жаль, Накита, — сказала я, пока мы набирали высоту. — Я не знала, что черные крылья причинят тебе вред. Но ты хотела меня убить!

— Это была моя задача и твоя судьба. — Она сжала меня еще крепче. — Я не могу жить так, как сейчас. И я стану прежней!

Воздух был холодный. Накита без предупреждения начала снижаться, ее крылья сомкнулись вокруг нас, окутывая уютным теплом. Я попыталась брыкаться, и по тому, как ухнуло и завертелось в животе, поняла, что мы падаем.

— Уймись, — рыкнула Накита, и весь мир вывернулся наизнанку.

Я вскрикнула, сознание было не в силах принять полное отсутствие мира. Ни звука, ни прикосновения — ничего. Словно это я была черным крылом, которое никогда не существовало, однако изведало ужас знания о чем-то большем, теперь утраченном. Я падала, но никакой опыт не мог мне подсказать, кончится ли это когда-нибудь.

Вдруг крылья Накиты снова окутали меня и согрели своим теплом. Я вдохнула ее аромат, судорожно и с облегчением глотая воздух, — присутствие жницы вернуло мне рассудок. Мы не двигались, а потом ее рука опустила меня, и я стукнулась коленями о твердый пол. Перебарывая дрожь во всем теле, я силилась подняться. Неуклюже попятилась, наконец встала, соображая, что же случилось. Я ударилась спиной о толстую колонну, поддерживающую белый свод, и замерла в удивлении.

Я стояла на веранде черного мрамора, пронизанного золотыми жилками. Между верандой и убегающей вниз дорожкой к узкому пляжу не было ограды. Солнце почти опустилось за горизонт, но холодный и влажный воздух совсем не походил на закатный. Оно не садилось за спокойный океан, а поднималось из-за него, и, глядя на редкие растеньица с маленькими листочками и жесткими стеблями, привыкшие выживать в засуху, я поняла, что оказалась где-то на другом конце Земли.

Раздались звуки чьих-то шагов, я обернулась и непроизвольно пригнулась. Это была Накита, но она не обращала на меня внимания, и я распрямилась. Крылья жницы исчезли, она тихо стояла подле Кайроса, который сидел за столиком со старинными книгами и подносом с завтраком. На темном хранителе времени были свободные одежды, как обычно у Рона, он казался молодым, удивительно утонченным и изящным, статным и высоким, на лице его застыло спокойное выражение удовлетворенного ожидания.

Я испуганно огляделась: широкие окна, открытые всем стихиям, сам дом притулился на склоне холма. Занавески то влетали внутрь, то выбивались наружу, увлекаемые ветром. Я могу умереть здесь, и папа никогда ничего не узнает.

— Это твой дом, да? — прошептала я, и ветер отнес мои слова к Кайросу.

Он, улыбаясь, поднялся и пошел мне навстречу.

А я была мертвая. Така-а-ая мертвая…

12

— Какая проницательность. — Голос Кайроса, как и выражение лица, был холоден.

Мои желтые кроссовки скрипнули, когда я бросилась бежать, но бежать было некуда. Одно движение — и Накита оказалась возле меня, я увернулась от ее рук. Она поморщилась, толкнула меня, я упала. От удара локтем о черный гранит меня пробрало до самого позвоночника. Я попыталась подняться, но Накита подсунула под меня ногу, и вот я уже лежу на спине.