Сергей оторопело переводил взгляд с Игоря на девушек и обратно. Прошло несколько минут, прежде чем события получили развитие. Игорь, немного нахмурившись, подошел к сонным девушкам и неуловимым движением разрезал им вены на руках. Вампиры часто не стригут ноготь на мизинце. Он служит им универсальным инструментом… Затем сказал с улыбкой: «Иногда вампир не может перешагнуть через невидимый порог, отделяющий его от предыдущей жизни. Он мучается, но мучения его достойны разве что глупца. Никто не в силах противостоять древнему инстинкту зверя». Сказав это, упырь покинул комнату.

Никто не в силах противостоять древнему инстинкту зверя. Воистину…

Сергей остался в комнате вместе с верным другом. И перед ними, как нуждающиеся в кислороде свечи, две слабеющие на глазах девчонки лет шестнадцати затухали прямо на глазах. Игорь разрезал им вены специально. Он хотел, чтобы вид и запах крови поставили точку в наших сомнениях. Чтобы мы, наконец, перешагнули порог и сделали то, что подобные нам делали веками.

Кровавый пир… Участь вампира предопределена его сутью…

«Они умирают, — прохрипел Макс, поднимаясь на ноги. — Серега, они все равно умрут!»

Все равно умрут… Друг изо всех сил боролся с подступившей к горлу жаждой, противился желанию утолить ее. Сергей понимал это, потому что сам едва ли отдавал себе отчет в происходящем: в глазах пылали алые пятна, в ушах разразилась канонада выстрелов. Тело его обрело собственный разум и поднялось вслед за Максом. «Видит Бог, я не хочу этого!», искренне прошептал Сергей так тихо, что никто кроме него не смог бы услышать слов, даже Бог.

Если Бог существовал бы, он ни за что не допустил появления в Срединном мире вампиров. Но Бога, очевидно, нет. Потому есть мы…

Девчонки тем временем от потери крови упали на колени, но продолжали молчать. Им дали какой-то наркотик, сковывающий тела, подавляющий двигательные функции. Зато глаза юных созданий смотрели на колеблющихся вампиров широко и роняли крупные слезы. В них читался ужас, и лишь отражение этого глубочайшего ужаса во взгляде девочек холодило кровь, сбивало сердце с ритма.

Они понимали, что умрут!

Боже… Понимали!.. Нет в мире ничего более страшного, чем видеть ТАКОЙ ужас в глазах человека, которого ты сейчас убьешь.

Сергей был не в силах более смотреть на страдания девушек и не в силах противиться голоду. Он не знал, что послужило доминирующим фактором, но, в конце концов, с рыком бросился вперед, проклиная себя. Он сбил ближайшую девушку и повалил на пол. Еще до того, как ее спина коснулась красного шелка подушек, он впился в шею, проткнул клыками нежную сладкую кожу и яремную вену. Он сосал кровь с остервенением, как оголодавшая собака глодает найденную кость. Он сосал изо всех сил и делал большие глотки. Он чувствовал аромат духов этого создания, обреченного на ужасную смерть, и еще больше возбуждался. О да, он возбуждался от близости тел, от того едва заметного трепета, которое охватило девушку. Он обнял ее руками, как если бы она была его возлюбленной, и еще глубже вгрызся в плоть. Он гладил ее мягкие волосы, ее трепещущую грудь, ее лицо и продолжал пить, не в силах оставить даже каплю. Он почти любил девушку и уж точно желал ее, но не мог оторваться от пиршества…

Момент падения. Смотрите все на падшего ангела… Смотрите, как он красиво падает…

Когда все же Сергей утолил свою жажду, девчонка сделала последних вдох и умерла.