— Люди оборзели, отвернулись от Бога и впали в кураж.

— В общем-то, так, но это не совсем точно. Главное здесь, Виктор, ясно понимать, совершенно точно для себя уяснить, каково происхождение нашей вселенной. Вот, по-вашему, кто создал вселенную?

— Бог. Ну, по крайней мере, я не вижу иного претендента на это место.

— А что есть Бог в вашем понимании?

Я вынужден был задуматься, ведь никогда ранее всерьез не рассуждал об этом даже наедине с самим собой. Наверное, зря. Ведь человек, настоящий человек, непременно должен время от времени задумываться о своем происхождении, о своем предназначении, о прочих метафизических вещах. Задумываться не для того, чтобы найти какие-то ответы, но просто ради повышения собственной духовности, ради просветления морального облика, если можно так выразиться. Думать о Боге полезно, пока это не превращается в манию, и я с этим совершенно согласен. Есть он или нет его, не важно, ведь человеку все равно не дано познать суть божественного духа, однако рассуждения и внутренние дискуссии такого рода уже не дают право конкретному человеку считать себя кем-то или чем-то особенным, уникальным, высшим. Естественно, каждый по-своему уникален, неповторим, но неповторимость эта не может возводиться в некий абсолют, ведь, по большому счету, все мы равны. И стар и млад, и он и она — все. Вероятно, и нет никакого предназначения, нет особого смысла в происхождении, но думать об этом все же стоит, хотя бы изредка. Мысли о всеобъемлющем, вечном, недосягаемом стимулируют в человеческом духе склонность к самоанализу, к ответу на вопрос: «А достоин ли я быть человеком, быть частью этого всеобъемлющего, вечного?». По сути: «Достоин ли я того, чтобы жить?». Когда человек задает себе этот вопрос, он невольно начинает анализировать собственные поступки и мысли, желания, амбиции; подсознательно он хочет стать хотя бы немного лучше, дабы ответ в итоге прозвучал утвердительно.

— Бог — это все окружающее, вся совокупность энергии как уже открытой, так и не открытой, по-вашему — магической, — брякнул я, впрочем, первое, что пришло в голову.

Александр скривил рот в снисходительной улыбке:

— Такой тезис особенно популярен был в эпоху неохристианства. По сути, во времена, предшествовавшие Апокалипсису. Однако, Виктор, вы не можете не знать того, что окружающий нас с вами мир полностью греховен с точки зрения христианства. Собственно, получается парадоксальная ситуация. С одной стороны, религия утверждает, что Бог есть все, с другой же как минимум одна часть этого всего несет в себе зло и грех.

— В чем же здесь парадокс? Я где-то слышал, что Бог есть все в самом широком смысле этого слова: Бог есть и добро, и зло.

— Значит, Бог есть грех? Подумайте, но разве не смешно это звучит? Тогда ради чего тысячелетиями люди поклонялись божеству, греховному, злому по своей сути, пусть даже и частично?

— Люди склонны совершать глупости, — опять без всякой связи ляпнул я, разливая водку по стаканам. Приятное тепло в желудке вводило меня в состояние глубокого наслаждения, тревоги отступили, и теперь любая сложность казалась преодолимой.

— Согласен, — кивнул Александр, принимая стакан. — Как я уже говорил, под христианскую интерпретацию зла подходит практически весь осязаемый мир, а попытка представить Бога как абсолютное добро, не согласуется с проблемой происхождения зла. Действительно, откуда же взяться злу, если Бог есть абсолютное добро? По этой причине еще задолго до нас с вами возникло предположение, что вовсе не Бог создал вселенную, по крайней мере, видимую вселенную. За Богом числится лишь создание мира духовного, невидимого и практически недоступного для нас, а вселенную создал Сатана.