— О чем вы там? — простонал я, переворачиваясь на бок и кутаясь в тонкое одеяло.

— О физиологической дислалии, — гоготнул Гоша. — Есть такое нарушение речи.

— Ясно.

Я попытался заснуть вновь.

И тут же догадался, что надо мной стоит вовсе не Георгий Виссарионович.

С криком я слетел с койки, снес по пути разложенные на столе записи Ники и письменные принадлежности. Не давая мне времени на оценку ситуации, кто-то с силой швырнул мое тело прямо на входную дверь. От удара дверь распахнулась, и я полетел в сугроб, покрывшийся сверху толстой и твердой коркой подтаявшего поначалу, но затем застывшего снега-льда. В чреве броневика началась явная борьба с удивленными возгласами Ники и звериным рычанием Гоши. Раздались три выстрела.

— О, мать твою! — ревел Георгий Виссарионович, когда выкинул наружу простреленное тело… Хакера. — Вот же говнюки, а! Ничего святого у них! Ну, твари, я еще до вас доберусь! До всех, мать вашу, б…ь, доберусь!

Кому были адресованы проклятия охотника, я мог только догадываться. Наверное, он поносил тех (или того), кто сумел оживить мертвое тело Хакера и направить его против нас.

Сбивчиво я попросил Нику объяснить, что произошло, и как погребенный Сева сумел выбраться из своей лесной могилы и найти нас. Девушка, тревожно оглядывая застывшие в зимней спячке деревья, ответила:

— Смерть иногда вовсе не последний рубеж. Есть такие демоны, силой магии способные оживлять мертвых. Эти демоны, известные в народе как некромансеры, и отыскали могилу Хакера.

— Они его воскресили?

— Нет, что ты! Тут нет никакого воскресения! Я бы сказала, что они использовали тело Севы как пустой сосуд, в который можно влить темную энергию и заставить действовать в своих интересах. Будь Хакер жив, он ни за что не напал бы на нас…

Девушка скосилась на Гошу. Тот, цедя сквозь зубы проклятия, перебинтовывал очередную рану: вся левая рука была щедро орошена кровью, из чего вытекал простой вывод о многочисленных укусах.

— Я полагаю, Абадонна напал-таки на наш след. Хакер знал, куда мы направляемся и какие дороги предпочтем, потому смог легко нас найти. То же самое и с Молотом…

— Его тоже воск… оживили?

— Вероятно. Как бы там ни было, мертвые они опаснее живых. Хотя бы потому, что темная энергия делает их сильнее физически и совершенно бесстрашными.

— А Гоша? — я с тревогой смотрел за охотником. — Он не… заразится каким-нибудь вирусом? То есть, ты же знаешь, в фильмах любят показывать, как укушенный мертвецом человек сам вскоре становится таким же мертвецом.

— Нет, с Гошей все будет в порядке. Вирус Тода — вот то, чего стоит опасаться в подобном случае. Но Гоша может подхватить максимум гангрену, никаких трансформационных вирусов.

— Есть ли способ вылечить Хакера?

Ника посмотрела на меня хмуро.

— Нет. Ни одного. Если, конечно, ты не Иисус Христос и не умеешь воскресать мертвых. Пойми, Сева уже мертв, а то, что он движется и говорит — результат вливания в него темной энергии, ничего общего с жизнью не имеющей. Хакер мертв, и относиться к нему надо именно как к мертвецу, к покойнику. Начнешь жалеть или сомневаться — и тут же лишишься собственной жизни. — Девушка вновь тревожно оглянулась, прислушиваясь к тихим зимним звукам альпийского леса. — Нам надо сваливать отсюда поскорее.