На некоторое время в гостиной воцарилась тишина.

Алина первой не выдержала, вернулась к столу, поставила бокал и твердо произнесла:

— Поздно уже. И детям пора спать.

— Да у них каникулы, — попытался не согласиться с этим доводом Николай, но, впрочем, не слишком настойчиво, будто понимал, что на самом деле нужно потихоньку закругляться. Но он был радушным хозяином и как таковой желал быть любезным до конца.

— Сейчас я позову детей, — проявила инициативу Людмила и отправилась на второй этаж.

— Знаете, — произнес Николай, когда они остались наедине, — а я так и не поблагодарил вас. За сына. Я хотел сделать вам подарок, но жена сказала, что это как-то… Ну, навязчиво, что ли. И я вот подумал об отдыхе. Я говорил уже. Про три дня в элитном лагере.

Увидев, что она собирается возразить, он замахал руками:

— Нет, нет. Не отказывайте. Это малая толика того, что я могу сделать.

Они вышли во двор и стали дожидаться ребят и Людмилу.

Прежде чем те появились, Алина, глядя в черноту ночи, успела спросить:

— Странно, куда это Геннадий делся?

Вопрос не был обращен ни к кому конкретно, словно она адресовала его ночной темноте. Однако ответил ей Алешка, первым выскочивший из дома и услышавший слова матери.

— А дядя уже домой пошел. Я видел.

Она насупилась. И в который раз подумала, что странно все это. И еще — зря она пошла с братом сюда, не переговорив предварительно о том, что его тревожило.

Она поторопилась распрощаться с соседями, рассыпаясь в благодарностях и получив в ответ не менее теплые слова.

Взяв за руку Алексея, она поспешила домой.

Еще на подходе к дому сердце у Алины неожиданно тревожно забилось. Так оно билось раньше, когда она чувствовала опасность на прежней службе.

И предчувствия ее не обманули.

Он успел сделать несколько вещей. Во-первых, то, что ему следовало сделать сразу, как только он появился в этом доме.

Во-вторых, он взял свою сумку и поднялся на второй этаж.

Успел войти в комнату, которая обычно отводилась ему в этом доме.

Успел еще поставить сумку на кровать, зажечь свет и расслабленно вздохнуть. Возможно, он зря заволновался и бросился в дом. Может, лучше было уйти вместе с Алиной и Алешкой. Но… Он не смог удержаться.

Возможно, все зря. Возможно…

Он подумал, что слишком много выпил. И вообще не стоило пить. Ведь ему предстоит разговор с сестрой.

Когда сзади скрипнула дверь и раздался знакомый голос, он понял, что слово «предстоит» следует употреблять в прошедшем времени.

— Я вовремя? — поинтересовался вошедший, бросил взгляд на сумку и после этого уверенно подтвердил: — Вижу, что да.

Он успел лишь открыть рот. Направленное на него оружие остановило возможный поток слов.

— Надеюсь, в сумочке все, что мне нужно, — сказал вошедший и легко нажал на курок.

Бах! Голова дернулась, словно по ней въехали кувалдой. Из правой глазницы брызнула вязкая бурая жидкость и оставила на стене кровавый след.

Тело Геннадия плюхнулось на кровать, потом безжизненным кулем скатилось на пол.

— Вот зараза, — произнес человек с пистолетом. — Сумку измазал.

Он брезгливо подхватил двумя пальцами сумку за ручку и поставил ее ближе к дверям, на чистое место.

Дальше его ждало разочарование.

Он расстегнул сумку и насупился:

— Не может быть! — человек остервенело стал вытаскивать из сумки обычную одежду, какие-то не представлявшие для него интереса вещи. Когда сумка оказалась пуста, он чуть не взвыл, что раненый зверь.