— Замечательно выглядишь, — улыбнулся я, подумав, что это именно то, что хочет слышать Терлецкая. И угадал.

— Спасибо, — раскраснелась она.

Все-таки в браке по расчету ключевое слово брак. И в том случае, когда все обозначено и решено, девочки хотят выглядеть красиво и чтобы все было, как в сказке. Даже если вместо принца напротив них чудовище. Совсем не зачарованное. В принципе, я тоже был монстром. Только искусно маскировался.

— Добрый день, дорогие гости, — появился из ниоткуда Марков.

Кто-то из дворян изумленно заохал, другие заулыбались. Многие уже знали о назначении протектора временным воеводой. Хотя последнее повышение и не требовалось. Каждый протектор имел право зарегистрировать брак. Я лишь отметил, что защиту на аппарацию еще не поставили. Надо будет сказать Свете.

— Мы собрались здесь, чтобы в это непростое время…

— Сергей Павлович, можно по существу? — негромко попросил я

— Совсем? — удивился Марков, но получив утвердительный кивок, продолжил. — Кузнецов Максим Олегович, готов ли ты взять в законные жены Терлецкую Светлану Игоревну? И как заключающий брак с более древним и благородным родом взять фамилию жены или взять двойную?

— Согласен.

Сказал, а сам про себя произнес: «Кузнецов Максим». И понял, что эти слова действительно не имеют ко мне никакого отношения.

— Терлецкая Светлана Игоревна, готова ли ты взять в законные жены Кузнецова Максима Олеговича?

— Согласна, — тихо пропищала Светка.

— По древней традиции благородных семей, после заключения брака, все имущество, предприятия и последнее слово переходят к представителю мужского рода. Заверьте это решение согласием.

— Согласна, — ответила Терлецкая.

— Не согласен, — сказал я, вызвав очередной шквал изумления. — Пора прекратить эти устаревшие патриархальные правила. После заключения брака последнее слово в решение всех дел семьи останется за Терлецкой Светланой.

— Что ж, пусть будет так, — чуть с сомнением произнес Марков. — Тогда, раз других противоречий больше нет, объявляю вас мужем и женой. Можете скрепить ваш союз поцелуем.

Губы Терлецкой оказались горячими, словно у больной лихорадкой. Да и сама она дрожала, как осиновый лист. А мне было даже немного смешно. Думаю, сейчас мне, наверное, завидовали все присутствующие. Я же не чувствовал почти ничего. Кроме разве что каких-то животных позывов.

— Что это было? — тихо, но требовательно спросила Терлецкая, когда клятвы были даны, бумаги подписаны, а мы закружились в первом свадебном танце Не думал, кстати, что уроки этикета в итоге пригодятся.

— Решил обезопасить жену после своего исчезновения. Первое время тебя никто не будет трогать. Слишком опасен муж. Потом придумаешь что-нибудь, про длительную экспедицию или чего еще. После можно заявить о пропаже без вести. Тем временем, приведешь дела в подарок. Судя по всему, тетя оставила немного денег.

— Элеонора, — поправила Терлецкая. — Она просила называть ее так. Зачем тебе уходить? Ведь все вроде наладилось. Наш общий враг повержен. Поместье скоро будет построено. Оно станет нашим домом.

— Дом там, где ты можешь быть самим собой, — ответил я ей задумчиво. — Так сказал один умный человек.

— Неужели ты ничего не чувствуешь ко мне? — в глазах Терлецкой появились слезы.