И что интереснее всего — среди слуг не было ни одного немощного. Понятно, что маги мелковаты. Сильно в волшебном деле при чистке костюмов не преуспеешь, тот же артефактор всего лишь универсал, что для великой семьи почти насмешка. Однако у кого-то и того не было.

После Терлецкая потащила меня осматривать владения. Как я предполагал, в наличии имелись грифоны, за которых отвечал тот самый птичник, одна виверна, которая щедро делилась ядами для приготовления зелий и лекарств, белоснежный пегас, относящийся уже к вотчине конюшенного и около сотни запертых в клетке бесов. На них, по словам Светки, она отрабатывала заклинания. В том числе смертельные.

— Нравится? — спросила она, когда мы наконец добрались до пруда. Идти до него пришлось с добрую четверть часа.

— Нет, — честно признался я. — Я здесь чувствую себя чужим.

— Птица в золотой клетке, — кивнула Терлецкая. — Я понимаю. Поэтому мне больше нравилось в школе. Там не надо быть тем, кем не являешься.

— Хочешь сказать, что тебе все это не нравится? Подняла руку, принесли обед, сказала слово — помогли одеться.

— Ты знаешь, что я не такая, — будто бы даже обиделась Светка. — Я обычная. Хочу простых вещей, а не стоять с прямой спиной и улыбаться на приемах.

— И что по-твоему простые вещи?

Вместо ответа Света обвила меня руками и поцеловала. Не скажу, что мне не понравилось. Более того, даже боль в груди почти пропала, как бывало лишь когда Терлецкой не было рядом. Я только спустя нескольких долгих секунд отстранил ее.

— Не надо.

— Что такое? Не нравлюсь? Или дело в той ведьме?

Взгляд Терлецкой стал холодным, колючим, а боль в груди пронзила острой спицей.

— Просто не надо.

— Поздно ты спохватился. Отступать уже некуда. Ладно, отложим этот разговор. Пойдем посмотрим, куда поставим столы.

Так и пошло. Прошел день, наступил другой. Слуги сновали, готовясь к торжественному приему: подъезжали машины с продуктами, мебелью, новой посудой, высылались последние приглашения. И среди всего этого я ходил, не зная, куда себя применить. Хотелось хотя бы на часок убежать в степь, но предвестница настрого запретила отлучаться. Дескать, до помолвки не стоит покидать имение. Даже личного телохранителя ко мне приставила. Будто какой-то наставник мог защитить лучше меня самого. Но делать нечего, приходилось отыгрывать свою роль.

Наконец день Икс, а в моем случае попросту Х, настал. Мы со Светкой, нарядившиеся и даже слегка припудренные (чтобы не было видно пота на лице) стояли возле небольшой арки из цветов, неподалеку от вереницы столов и смотрели, как одна за другой в имение заезжают машины. Аппарацию, несмотря на наличие трех специальных для этого комнат, Элеонора запретила для дополнительной безопасности.

Как я понял, сегодня должны были быть все, кто представлял хоть какой-то, пусть даже самый минимальный вес в магическом мире. Благородные победнее приезжали вместе на одном автомобиле, но как минимум по одному представителю от фамилии. Высокородные являлись целыми семьями. Я уже получил поздравления от улыбающейся Натальи Владимировны Матвеевой. Она приехала с Яковом Петровичем и отцом.

В случае появления сразу нескольких фамилий, предпочтение для первого поздравления отдавалось более благородным. Что называется, все равны, но некоторые равнее. Мелкие дворяне в таких случаях терпеливо ожидали своей очереди.

Терлецкая в штыки восприняла мое предложение пригласить друзей. Но это право я все же отвоевал. А что, это, в конце концов, и мой праздник.