Однако хорошего по-маленьку. Остальные ученики обошлись скромными рангами специалистов. Даже Зайцев не шагнул выше, хотя я за него мысленно и держал кулачки. Более того, и Зыбунина не стала выделяться на общем фоне, что оказалось определенным сюрпризом.

И вот наконец очередь дошла и до меня.

— Удачи, хозяин, — буркнул невидимый Потапыч.

Я лишь едва заметно улыбнулся. Волнения не было в отличие от прошлого раза. Я точно знал, что пройду инициацию. Это просто рядовое событие, не более. Пьедестал манил кристаллами, которых еще осталось в достатке. Я протянул руку к среднему по размерам, но осекся, услышав шепот Якута.

— Бери самый большой.

Наставник пристально смотрел на меня. Казалось, ослушайся я, так сразу же приложит чем покрепче. Замечательно. Рука затряслась, точно на нее кто-то повесил пудовую гирю. Вот тебе и не нервничаю. Молодец Якут!

Чтобы немного успокоится, я вспомнил слова Мишки. Эти кристаллы не дают силу. Лишь провоцируют оболочку для ее роста. Таким образом, если я действительно стал Ремесленником за этот год, рядовая инициация не сможет меня занизить. Надо просто делать все спокойно и собранно.

К тому же, раз Якут сказал, значит, в его словах был определенный смысл. Большой, так большой. Пальцы с трудом ухватили бугристый кристалл и подняли его над пьедесталом. Сила стала просыпаться, постепенно стекаясь в сверкающий предмет. Сначала подобно тоненьком ручейку песка в пустыне под лапой ящерицы. Но с каждой секундной мощь ее возрастала. И вот уже бурный селевой поток, сметающий все на своем пути, обрушился на кристалл.

Не стало школы, неба, земли. Я очутился в пустоте, где не было ни малейшего лучика света. Лишь в отдалении ворочалось что-то большое, знакомое, недовольное. Считающее себя обманутым. А потом меня выкинуло обратно и сила стала возвращаться еще быстрее, чем заполняла кристалл.

Я не сразу понял, что губы дрожат в слабой истоме, а из меня вырывается довольный стон. Усилием воли удалось взять себя в руки. Обернувшись, я с облегчением заметил, что никто не смеется над моей слабостью. Скорее наоборот, лица учеников были предельно серьезны. Мне на плечо легла тяжелая рука Якута, провожая к уже прошедшим инициацию. А в спину прозвучал его же голос.

— Подмастерье!

Вердикт был настолько неожиданным, что я остановился на полпути. Учители возбужденно зашептались, точь-в-точь как встревоженные школьники, а мои одноклассники лишь стояли с разинутыми ртами. Только Рамик радостно показывая мне большой палец и толкал в плечо Тусупбаева. Будто мое внеранговое повышение было заслугой нашего татарского мага огня.

— Ну ты, Макс, даешь…

— Поздравляем.

— Молодчина.

— Ты вообще как это сделал?

Как только закончилась инициация, меня облепили со всех сторон. Не все, конечно, ремесленник-Куракин со своими аристократами пренебрежительно фыркнул и отправился в комнату. Зато его пассия подошла и что-то даже шепнула. Не понял что, если честно, гвалт стоял невообразимый.

— Все, все, расходимся, не толпитесь, — сказала Елизавета Карловна, — готовьтесь к Черному Балу. Тусупбаев, если опять придешь испачканном костюме, тебя не пустят. Поздравляю, Максим.

— Первый подмастерье за полвека, — с некоторой долей зависти сказал Мишка-специалист.

Позже я стал замечать, что так смотрит каждый второй. Только если у Максимова зависть была белой, у всех остальных заметно темнее. Благо, всеобщее возбуждение относительно моей скромной персоны к обеду сменилось другой темой.