— Какашки всякие, — включился Рамиль. — В прошлый раз он учил нас отличать кал черта от бесовского. В руки заставлял брать, растирать, нюхать. Извращенец.

Рамик ляпнул и сразу же затравленно обернулся. И правильно. Лес — это вотчина Якута. Но он сейчас занят, издевается за шедшими позади нас Азаматом и компанией.

— Блин, вот бы меня с вами взяли, — мечтательно попросил Мишка. — У нас сбор трав и ягод раз в неделю. И то на территории.

— Раньше надо было думать, — отрезал Рамиль. — Сейчас бы мял себе кал беса и бед не знал. Меня знаешь, что только радует?

— Что? — спросил я.

— Лица наших высокородных, когда их подобным заставляют заниматься.

Я вспомнил брезгливо-растерянную физиономию Куракина и сам не сдержал улыбки. Да, ради таких моментов и стоит жить.

— Макс, как ты думаешь, может, мне до медпункта сгонять? Я похоже бок отбил. Вдруг освобождение от следопытства напишут?

— Даже если напишут, сказать, что с этим освобождением Якут сделает? Тут надо посерьезнее. Я могу по-дружески тебе пару ребер сломать.

— Да пошел ты, — скривился Рамиль.

— Все мы пойдем. Лучше скажите, на следующую тренировку какой план действий? Он же с нас теперь три шкуры спустит.

Разговаривая о магических ловушках, про которые Мишка давно вычитал и все хотел попробовать, мы добрались до комнат. Каждый до своей. Соседи Мишки еще были на поляне, наш Зайцев фехтовал в клубе. По словам Лехи (чуть больше недели совместного проживания стерли границы между разночинцами и благородным) их теперь тоже готовили намного жестче, чем раньше. Пока Рамиль упал на кровать и стонал на тему: «Сил его больше нет» и «Якут меня когда-нибудь убьет» (со вторым заявлением даже спорить никто не собирался), я вооружился полотенцем и отправился в душевую.

Заранее мы выбрали комнаты поближе к выходу. Мало ли, вдруг снова пожар — не придется пробираться через весь коридор. Но за все надо платить. Например, ходить до ванной комнаты стало далековато. И именно на подступах к ней меня и перехватили.

— Максим.

— П-п-привет, — почему-то стал заикаться я.

Выглядела Катя намного лучше, чем в последний раз, когда мы встречались. Цвет лица стал ровнее, синяки под глазами ушли, ее рыжие кудряшки торчали в разные стороны, будто намекая, что все случившееся предстало дурным сном.

— Извини меня, Максим. Я была сама не своя.

Не то, чтобы я глубоко задумался. Скорее просто завис. Катя не Светка, которая коварно «наказала» меня за то, что я выбрал другую. В ее действиях было нечто пугающее даже ее саму. И я правда оказался рад, что Зыбунина выбралась из своей комнаты в добром здравии.

— Да с кем не бывает, — отмахнулся я, пытаясь сделать вид, что ничего особенного не произошло.

— Ни с кем не бывает, — отрезала Катя. — Мы, ведьмы — особые маги. Многое из наших обычаев может показаться странным, если не больше. Однажды я обязательно покажу тебе все. Как и чем я живу, как существуют мои близкие. Обещаю.

Сказано это было с определенной долей уверенности, которая меня опять немного испугала. Хуже нет, если женщина себе что-то в голову вбила. Из нее это можно будет выбить лишь вместе с головой.

— Только скажи, ты должна кого-то убить?

— Должна была. Но не буду. У ведьм существует два пути. Первый — путь немедленной мести. Второй — затяжная война. Один ковен перешел нам дорогу. И теперь будет война по древним обычаям, которые заверил Конклав. Но с помощью долгих и утомительных переговоров, мне удалось убедить Мать не проливать кровь сейчас.