— Волшбеников?

— И волшебников, и ведьмаков. Рунические изготовители, артефакторы то бишь, сюда редко заглядывали, а остальных хватало с избытком.

— Получается, и личи поднимались? — совсем стало мне не по-себе.

— Кто? — не понял Потапыч.

— Нежить волшебная. Мертвые маги.

— А-а-а, — как-то слишком спокойно протянул банник. — Бывало, само собой. Как без этого. Но тут маг из Конклава обитал рядышком. Он нежить быстро успокаивал. Надо же секрет один знать. Но теперича чего об этом беспокоиться? Сколько лет прошло.

Я кивнул, хоть от Потапыча это движение и ускользнуло. Лич и вурдалаки — дети одного явления — смерти. И различаются лишь по воздействию силы. Это не бесплотные духи или призраки, от которых можно отмахаться теми же рунами или простейшими заклинаниями.

К примеру, вурдалаком мог стать любой, даже немощный. Стоило лишь силе заполнить мертвое тело. Зачем она это делала и с какой целью — не скажет никто. Я читал, что в российской Академии даже факультет был, специализирующийся на всяких мертвяках. Правда, воз и ныне стоял там. Ну, или просто нам в учебниках ничего не писали. В любом случае, вурдалака было убить довольно просто. Достаточно уничтожить тело любым доступным способом. С личами или нежитью, как называли у нас их издревле, дело обстояло сложнее.

Ими становились исключительно маги, пусть и немногие. После смерти сила не хотела покидать тело. И бах — из могилы поднимается вполне себе разумный мертвяк. Такого уничтожишь, скажем, Метеоритом или Расщеплением — высшими заклинаниями, так он все равно по кусочкам обратно соберется. Тут действительно был один важный нюанс.

В учебниках все объяснялось просто. На умершем должен находиться сильный артефакт, как правило — амулет. Именно он становился филактерием, местом, куда «пряталась» от смерти душа. Разрушишь филактерию — убьешь лича. Та самая сказочка про Кощея Бессмертного, которая ни черта и не сказочка. Вроде легко. Только нежить разумная и всеми силами старалась артефакт сохранить. В общем, сложно все. А тут еще погост этот и легенды о Тесее.

Наследил, древнегреческий полубог, ой наследил. И чудовище возле Афин победил, и амазонок одолел, и в загробный мир заглянул. Вот по поводу последнего я волновался больше всего. Потому что, если верить мифу, Тесей как раз там и застрял. И если бы не Геракл… Но тут опять мимо, этот полубог мне точно на помощь не придет. Он сейчас пыхтит, как паровоз в сторону горизонта. И еще неизвестно, что его самого ждет.

В невеселых раздумьях прошла большая часть пути. И наконец, минуя стороной Горелый хутор, который в снегу выглядел еще более зловеще, мы выбрались к кладбищу.

— Где тут погост? Вы не видели? Сам я найти не могу. Тихо ответили жители: «Это на том берегу».

— Какие жители, хозяин? — на мгновение появился на плече Потапыч. Поежился и убрался восвояси. — А, ты это шуткуешь, стало быть?

— Вслух рассуждаю. Вспомнилось что-то, — неторопливо шел я, разглядывая окрестности.

Пусто. Тихо. Ветрено. Будто Байков послал мне воздушный привет. Хорошо бы, если так. Но Димон сейчас совершенно в другой стороне начинает пробовать на зуб очередные придумки Древних. Хотя, наверное, еще все-таки рано.

Пытаясь не обращать внимания на пронизывающий ветер, я ступил на «святую землю». Бред, конечно. Никакая она не святая. Вот стояла бы тут артефактная постройка с преобразователем внутри, которая забирала «мертвую» силу, тогда бы другое дело. Ни вурдалаков, ни нежити бы не водилось. Обычно такими зданиями являлись маленькие часовеньки. Но чего не было, того не было.