Тот ничего не ответил, не отводя внимательного взгляда от артефакта. Так смотрят на своего непутевого сына, уезжающего в другой город поступать в университет. Мол, сможет он или вернется с позором обратно?

Хорошо, что ждать пришлось недолго. Олег прибыл в тот же день, как получил сообщение об окончании работы. Он не сказал ни слова, взял амулет, мельком взглянул на него и отбыл, оставив нас несколько дней томиться в ожидании.

Лишь на третий день, когда некоторые уже решили, что он нас кинул, другие, что амулет получился низкого качества, Байков связался с племянником и назначил встречу. Олег вновь шутил, точнее насмехался, говорил что-то о прытком подрастающем поколении, но в конце вытащил несколько листков.

— Вот три заказа. И еще столько же думают. Окучу их в ближайшее время. И, вот, задаток и ваша доля.

Мешок был увесистым. Нам едва хватило терпения не открывать его, прежде, чем мы оказались на третьем этаже главного корпуса. Только там были свободные кабинеты, куда никто не забредал. И уже тогда мы стали считать. Байкову отходила большая часть денег. Все-таки, он и был нашей рабочей лошадкой. Следом уже мы делили прибыль от первого амулета, согласно внесенным в производство образцов золотым монетам. Мне там выходило совсем чуть-чуть.

— Тринадцать монет серебром, — озвучил мою долю Мишка, — монета восемнадцать грамм серебром. Каждая, если переводить на деньги немощных, почти одиннадцать тысяч рублей. На самом деле, чуть меньше, но не суть. Итого…

— Около ста сорока тысяч за один амулет, — грубо посчитал я. — Ну что, скажете, ребята?

— Надо поесть, — серьезно сказал Байков, глядя на груду серебра. — Поесть, поспать и завтра сесть за производство нового амулета. И пройдитесь еще по первому курсу. Боюсь, золота нам не хватит.

Глава 19

К середине декабря мы выполнили еще два заказа и теперь занимались четвертым. Изначальные наполеоновские планы разбились о простые бытовые сложности. К примеру, запас золота оказался ограничен. Довольно скоро весь второй курс остался без терновских монет, и мы переключили внимание на первый. Однако многие не торопились расстаться с золотом, считая, что мы их хотим попросту развести. Чтобы убедить часть из них в обратном пришлось приложить немало усилий.

Вторая проблема заключалась в Димоне. А если пораскинуть мозгами, то скорее в нас. Мы почему-то решили, что Байков машина для изготовления артефактов. И продолжали бы так думать, если бы Димон почти не запорол третий по счету амулет. Только тогда я догадался, что Байков попросту нечеловечески устает. Поэтому, несмотря на вялые сопротивления благородного, мы установили график работы два через один.

— Как к амулетам отнеслись на рынке? — спросил я при очередной встрече, передавая Олегу Байкову артефакт.

— Неплохо. Появляется все больше желающих. Скоро выйдем на промышленное производство. Больше заказов, больше денег.

— Нет, заказов станет меньше. Два, три в месяц. Мы не можем делать низкопробные артефакты. А нынешние заказы требуют дорогостоящих материалов, и, как следствие, больше времени для изготовления. Поэтому за один раз бери не больше пары заказов. Предупреждай, что из-за высокого спроса цены в скором будут повышаться.

— Не боишься, что мы попросту окажемся без клиентов?

— Мы не будем резко повышать стоимость амулетов. Нам нужно найти свою ценовую нишу. Когда поймем, что предел достигнут, остановимся.

— Я тебя недооценивал, Кузнецов. Не хочешь купечеством заняться после окончания? У меня и знакомые есть. Продвинут.

— Посмотрим, — сказал я, понимая, что делает это Олег не по доброте душевной, а исключительно из своих соображений.