— Не слишком борзо, уважаемый господин Кузнецов? — поинтересовался Олег. — Ты ноль на этом рынке. Тебя никто не знает. Если вы сорвете сделку, то пострадает в первую очередь мое имя.

— Это наше основное условие. Качество артефакта напрямую зависит от предоплаты.

Пусть у нас и было три стипендиата — Рамиль после испытания перестал получать деньги, но с текущими доходами делать высококачественные артефакты не было возможности. Вместе с тем Мишка высказал любопытную мысль. «Накопить» терновские монеты на что-то действительно интересное, почти ни у кого не получалось. В итоге многие обменивали золото на обычные деньги. Кто здесь, кто «на гражданке». Терновское золото, конечно, все равно возвращалось в школу. У руководства было какая-то договоренность с банком Матвеева. А стипендиаты радовались разным мелочам жизни.

И подобным грех было не воспользоваться. Как говорил Мишка, если есть спрос, будет и предложение. Вот мы этим и занялись. Для начала опросили часть стипендиатов на предмет: «Готовы ли они обменять терновское золото на серебро?». С одним единственным нюансом — у нас курс был гораздо лучше, чем у Матвеева. И все почему-то ответили согласием. Вот кто бы мог подумать, что так будет?

Осталось дело за малым — найти где-нибудь это серебро. И его потенциальный источник сейчас стоял передо мной. Не знаю, догадывался ли Байков, куда пойдет предоплата. Наверное, да. Все-таки он не дурак. Важно другое, какое решение примет Олег?

— Договорились, что по процентам?

— Восемьдесят от выручки нам, двадцать тебе.

— Ну, малыши, это несерьезно. Всю основную работу проворачиваю я.

— Может, тогда и артефакты начнешь делать?

— Пятьдесят на пятьдесят, — протянул он руку. — Учтите, я сильно рискую.

— Шестьдесят на сорок, — я подождал и, убедившись, что он не убрал ладонь, пожал ее.

На том и разошлись. Единственное, Димон еще два дня злился на меня. Надо, дескать, мне было ляпнуть про искусников. Он, видите ли, никогда артефакты такого качества не делал. Не знаю, по мне Байков-младший себя сильно недооценивал. Даже мой амулет, который вообще должен был быть комом, как тот самый первый блин, вышел лучше всяких похвал. А что будет, если у Димона окажутся крутые ингредиенты?

Глаза боятся, а руки делают. Именно такой поговоркой нам пришлось руководствоваться при следующем посещении Олега. Разложив серебряные монеты ровным стопками на столе, я смог вымолвить лишь: «Офигеть».

Несколько часов у нас ушло на обмен серебра на золото по «правильному курсу». И еще около получаса, чтобы приобрести на них все нужное для артефакта у не менее обескураженного страшилы и возврат долга. Его мы в свои планы посвящать не стали, но клятвенно заверили, что монеты получены самым честным трудом.

После чего Байков удалился в Башню. В самом прямом смысле. На протяжении нескольких дней он вечерами пропадал у артефакторов, куя, ну, или чего они там делают, нам безбедное будущее. На завтраках и обедах (ужины Байкову пришлось пропускать, но мы ему их компенсировали, наплевав на школьные правила и выносив еду из столовой. Зря, что ли, пространственный карман создавал?) Димон выглядел пугающе. Например, прической он стал походить на своего дядю, взгляд затуманился, а говорил Байков все время что-то бессвязное, вроде: «На два грамма меньше, получается, надо сделать. И амальгаму еще, амальгаму».

Зато всего за шесть дней (подумать только), Димон сделал амулет. По мне, так самый крутой, какой у него получался. Оно и понятно, один на мне и два образца у Олега, делались из дешевых материалов. Этот же был почти королевский. Ну, лично для нас. Правда, не скажу, что дался он Байкову легко.

— Димон, не переживай, мы много заказов брать не будем.