Учтивый и вежливый предстоятель вышел из кабинета завуча вместе с лишними свидетелями. Больше не надо было перестраховываться, корча из себя любезного и заботливого предстоятеля. Тон высокородного звучал по-прежнему шутливо, но вместе с тем голосе звенела сталь.

— Подумать только, хронотиумный артефакт, запрещенный во всех цивилизованных странах, — смотрел он на Терлецкую. — Мне даже пришлось в срочном порядке заказывать защиту против него.

Уваров расстегнул высоко поднятый ворот рубашки и нашим глазам предстала толстенная медная цепь. Такие раньше носили блатные ребята из девяностых, только металл выбирали более благородный.

— Не представляете, как эта цепь давит. К тому же ее надо постоянно заряжать. Но, такова цена за срочность. Светлана, вы позволите взглянуть на артефакт?

Терлецкая на мгновение вытянула руку с амулетом, но в ее голубых больших глазах сверкнула нечеловеческая решимость. Светка еще сильнее сжала артефакт, вливая в него силу и тот стал рассыпаться на части.

— Глупо, хоть и предсказуемо, — без всякой досады сказал Уваров. — С другой стороны, мне же лучше, не надо будет носить эту чушь.

Он снял цепь и демонстративно бросил ее на пол. А сам присел на широкий стол завуча, сложив руку в замке на колене.

— Кто проговорился? — я сдержался, чтобы не задать вопрос по-другому. У меня не было сомнений — это Зыбунина. Но существовал крошечный шанс, что это не Катя. Тогда бы я просто подставил ведьму.

— Проговорился, — будто попробовал слово на вкус Уваров. — Нет, дорогие мои, проговариваются невзначай. По ошибке. Я все знал с самого начала. Думаю, Сергей, больше нет нужды скрывать наши хорошие отношения.

Предстоятеля поманил рукой, и Аганин, будто загипнотизированная огромным питоном мышка, послушно подошел к нему. Губы высокородного практиканта дрожали, а лицу не помешало бы немного крови.

— Сергей, — чуть ли не простонал Куракин.

— Да, именно он, — погладил Аганина по голове Уваров. — Когда ты просил навести справки через его отца, тот обратился ко мне. Вместе мы решили, что будет интересно довести эту небольшую игру до конца. Кто же знал, во что все выльется. Сергей, ты можешь идти. Дальнейшее развитие событий тебе вряд ли понравится. Твои документы о завершении школы уже подготовлены, можешь отправляться к отцу.

Аганин коротко кивнул, мельком посмотрев на нас. Но тут же перевел взгляд, будто обжегшись. А у меня почему-то камень с души упал. Странно, конечно. Нас предали, но я был чертовски рад, что сделала это не Катя.

— А теперь, мои дорогие заговорщики, — показал кавычки пальцами Уваров. — Поговорим о вашей судьбе. Да, Максим, держи, ты обронил.

Он двумя пальцами, будто брезгуя, вытащил фамильный нож Кузнецовых и протянул его мне, рукоятью вперед. Самым большим искушением было схватить оружие и нанести удар. Хотя бы попытаться. Но мы все, включая Уварова понимали, что это бесполезно. Может, на подобное и рассчитывал высокородный, так демонстративно отдавая мне оружие. Нет уж, цирка он не дождется. Я забрал нож и спрятал его в пространственном кармане.

Мне было даже интересно, как он все обставит. Все-таки смерть троих учеников в кабинете завуча — это вам не семечки у подъезда щелкать. Почему-то собственная гибель воспринималась как нечто само собой разумеющаяся. Мы знали, на что шли.

— Что же мне с вами делать?

Уваров сделал мученическое лицо, словно действительно еще ничего не решил.