— Дом открываю, — стал дрожать мой голос, — тебя призываю, дверь — дверьми…

— Петли — петлями, — недовольно выругалось пространство и в следующее мгновение на полу оказался банник.

Выглядел он вроде бы нормально. Разве что ремень на штанах, которые стащил у домовых, болтался расстегнутым. И рубаха надета наизнанку. Лицо пошло красными пятнами, сам потный, какой даже в бане не бывал.

— Что за люди, — принялся затягивать ремень Потапыч, — минутку подождать не могут. Никакой личной жизни.

— Какая у тебя там личная жизнь?! — возмутился я. — Ты лучше скажи, где пропадал?

— Это ты где-то пропадал? — парировал банник, которого нельзя было провести на мякине. — Я пытался с тобой связаться, результата нуль, — Потапыч показал соединенные большой и указательный пальцы.

Скорее всего так и было. Больничка ограждена от любых магических вмешательств. Туда не телепортнешься, даже если будет объект привязки. Это я про себя, само собой.

— Ну, и где ты был?

— Там, где ты меня бросил. Кукую уже четвертую неделю в этом Краснотуринске.

— Комсомольске, — поправил я его.

— Я так и сказал, — недовольно поморщился банник.

— Погоди, — дошло до меня. — Что ты там про личную жизнь говорил? Так, получается, ты там с этой обдерихой…

— Не тебе меня судить! — чуть не закричал Потапыч. — Бросил, значит, меня на произвол судьбы. Исчез непонятно куда. Вот я и подался в ближайшую баню, которую знал. А там уж слово за слово… Надо же с кем-то общаться. Она, как никак, нашего банного роду. И тут ты с этими своими призывами. Попрощаться толком не дал. Хозяин, может, махнем на часок хотя бы туда, обратно в этот Пионерск?

— Вот еще. Все, давай, возвращайся в нормальную жизнь. Вон тебе домовушек полная школа.

— Они, конечно, бабы ладные, да все ж не то, что ли, — грустно заметил Потапыч. — Искорки внутри них нет какой-то.

На том разговор и закончился. А жизнь между тем потекла по привычному руслу. Тренировки, учеба, прогулки по заснеженному лесу с друзьями. Точнее Байков теперь практически требовал, чтобы я учил его прохождению в Иномирье. И это после всего рассказанного про теневиков и мерзлыню. Ну, я построил пирамидку из камней и пересказал все, чему учил Якут. Наставник из меня оказался так себе, потому что Димон не продвинулся ни на йоту.

Наш денежный поток с создания артефактов превратился в вялотекущий ручеек. Как подсчитал Мишка, заплатить налоги за землю, дом и магических существ в Конклав мне хватит (оказывается, за Потапыча надо еще в казну отстегивать), но не более. Поэтому глобальная реконструкция фамильного поместья откладывалась на неопределенный срок.

В общем, жизнь стала какой-то размеренной и немного скучной. Никто не пытался тебя убить. За очередным поворотом не прятались страшная нечисть. За твоей спиной не плели заговоры высокородные. Ужасная, ужасная жизнь. Но мне она нравилась.

Еще спустя пару недель после моего возвращения, в школе появилась она. Видимо, работы в госпитале после снятия ЧП стало меньше, поэтому практикантов распустили. Я столкнулся с Тихоновой в коридоре главного корпуса, аккурат перед занятиями. А если быть точнее, Вика тактически выждала нужный момент и атаковала из засады, в качестве которой выступала дверь в кабинет.

— Привет, Максим.

— Привет, — почему-то смутился я.