Мимо несколько раз пронеслись Терлецкая с Куракиным. Еще заранее я ощущал ее приближение по сильным уколам в груди. Однако не придавал этому значения. Вальс сменился полонезом, который у меня получался откровенно плохо, потому Зыбунина благородно позволила мне присоединиться к Рамику. Зато на польке и следующем вальсе она вытащила меня обратно. И, надо отметить, держа Катю дрожащей от волнения рукой за талию, я не сказал бы, чтобы был против.

— Позвольте пригласить на танец вашего кавалера, — грозовым раскатом среди ясного дня прозвучал голос Терлецкой. — Вы ведь танцуете уже три танца подряд. Многие могут посчитать это признаком дурного тона.

Я молился всем богам, чтобы Катя не испепелила высокородную за небольшой урок этикета прямо здесь. Меня же тем временем пытался пробуравить взглядом Куракин, стоящий за спиной Светы. И неясно, как могла бы развернуться эта ситуация, если бы не подошедшая Тихонова.

— Прошу прощения, но следующий танец Максим обещал мне.

— Именно так, — с легкой улыбкой сказала Зыбунина, благодарно посмотрев на Вику. Однако, когда она перевела взгляд на Свету, на ее лице было написано нечто вроде «выкуси». — Если у уважаемой госпожи Терлецкой нет подходящего кавалера, то можно обратиться к Шафидуллину, пока он весь торт не съел.

Света фыркнула и решительно направилась в противоположную сторону залы. Нет, война еще не началась. Это был пристрелочный огонь артиллерии.

— Хорошо выглядишь, — улыбнулась Вика.

— Ты тоже, — почему-то покраснел я от комплимента. Мне девушки подобное никогда не говорили.

— Так у вас с Катей серьезно?

— Мы просто друзья, — покраснел я еще больше.

Тихонова почему-то засмеялась и перестала пытать меня. Зато я довольно скоро понял, что балы это не совсем мое. Нет, красивые девушки, а у магов по-другому и быть не могло, многие неосознанно сделали себя привлекательными с помощью силы, вкусная еда, на удивление неплохая игра оркестра гоблинов. Но я чувствовал напряжение, витающие в воздухе. Вот, к примеру, не будь тут Терлецкой, удовольствия явно было бы больше. И между тем я периодически бросал на нее незаметный, как мне казалось, взгляд. В дорогом платье, с тиарой на голове, с настолько большим вырезом, что хмурилась даже Елизавета Карловна, Света была сногсшибательна.

— Я выйду на улицу, подышу немного, — сказал я Кате. Та молчаливо кивнула, думая о своем. Но все же добавила.

— Знаешь, а ведь ритуал не подействовал. Она превосходно себя чувствует.

— Либо это была не она, — бросил я напоследок, сразу обжегшись о возмущенный взгляд. Мол, почему такие глупости говоришь?

Снаружи все больше свежело, а мелкая пурга резала лицо. И не сказать, чтобы было тихо. Отошедшие третьекурсники шушукались, а самый рослый из них что-то прятал в рукаве.

— Точно не сивуха деревенская?

— Это не с деревни. Мне домовой один подогнал. Пришлось золотой отдать. Зато он мне пару литров еще со следующей партии отдаст.

— Ну давай тогда. Че, прям из горла?

— Ага.

Я покачал головой. Нет, то что Потапыч продает свой самогон по космическим ценам хорошего виски — это его дело. А вот прикрытие домовым может дорого стоить. Не знал еще Петр, кого приютил и собрался защищать. В любом случае, здесь было шумно.