— Да что будет? — легкомысленно сказал я, хотя теперь в груди неприятно закололо. — Елизавета Карловна не допустит, чтобы он мне что-нибудь сделал. Наверное.

Нашу беседу прервала Наталья Владимировна. Выглядела учительница по заклиналке странно, будто всю ночь плакала — глаза красные, нос опухший. Она подошла к нашему столу и протянула мне бумагу.

— Здравствуйте, ребята. Максим, ознакомься, пожалуйста. Сегодня из Департамента образования пришло. Мне очень жаль.

Я взял в руки листок.

«Директору магической школы с боевой подготовкой Терново…

Я пропустил все эти имена-отчества и перешел к самому важному.

…До выяснения обстоятельств и предъявления обвинений подозреваемому, учеников Кузнецова М. О, Филочкина А. П. и Брусникина К. И. оставить в Терново на период зимних каникул под наблюдением куратора. Начальник Департамента образования Министерства Просвещения Астраханской губернии Четкеров П.С.».

— Чего там еще? — спросил Рамиль.

— Ответочка, — только и сказал я.

Глава 27

Один плохенький удар в скулу оставил трех учащихся на две недели в пустой школе. Конечно, прочим уникумам я не говорил, что именно благодаря мне они проводят время не с родными, а блуждая по пустому двору или лежа на кроватях и рассматривая высокие потолки в комнатах.

К тому же, мы и так проводили вместе слишком много времени.

— Я этого Четкерова прибью, — выругался Филочкин, сплевывая густую слюну на протоптанную тропинку.

— Ты его откуда знаешь? — спросил я, плетясь следом.

— Так приказ он же подписывал. А ты лично знаком?

— Видел пару раз.

Третьекурсник-уникум (как его там фамилия, Брусникин что ли?) с интересом повернул голову. В общем, он с нами не разговаривал. Либо считал себя лучше других, либо имел какие-то свои соображения. Впрочем, Якуту было все равно, первый ты курс, второй, интроверт или любитель пообщаться. Господин Филиппов решил, что оставшиеся в школе «атлеты» — это отличный повод для дополнительных тренировок.

— Сюда все. Где Тусупбаев?

Я лишь пожал плечами. Хотя и видел тот самый куст, за которым уселся казах. Всего нас в школе осталось около полутора десятков — тех, кто по каким-либо причинам не смог или не захотел уехать домой. Но вот тренировки продолжались на «каникулах» лишь у атлетического клуба. У «везучих» четверых человек.

— Хорошо, Костя ко мне, Максим с Артемом.

— Я постараюсь не очень сильно бить, — шепнул Филочкин.

Я кивнул. Кроме приятных зимних пробежек, после которых хотелось харкать кровью и остатками легких, на мне еще и отрабатывали удары. Как правило, подобным занимался Артем. Рукопашка у него началась только с этого года. Мои слабые попытки протестовать Якут задушил в зародыше. Приходилось делать все так, чтобы получить как можно меньше синяков и ушибов.

С другой стороны, я запомнил, что Филочкин всегда начинает атаку с ложного выпада. Вот и сейчас тело действовало гораздо быстрее головы, все работало на рефлексах. Я чуть дернулся, но отскочил лишь после широкого взмаха Артема. Азарт и адреналин плескались в крови. И хоть было видно, что двигается Филичкин с некоторой ленцой, я к этому спаррингу относился со всей серьезностью.

Еще от одного удара вышло уйти, другой заблокировать, и в голове вдруг щелкнуло — вот он, удачный момент для контратаки. Кулак воткнулся в район кадыка, и я сразу же отскочил назад, глядя, как пролетает мимо рука Артема. Он уже жадно хватал ртом воздух, пытаясь понять, что произошло.