— Я про него, — выпучил глаза Мишка в сторону двери.

Мы с Рамилем прислушались. Кроме легкого храпа Байкова, никаких звуков не было.

— Мишка, ты молодец, — хлопнул друга по спине Рамиль. — Я тоже считаю, что Диман не имеет никакого морального плана храпеть. Мы же не высыпаемся.

— Я про него, — Мишка показал ладонью в область живота, видимо, обозначая рост. — Вот.

Он сунул мне потрепанную толстенную книгу с размахрившимися углами. На обложке значилось «Быт и нравы славянских духов и разумных существ».

Глава 17

Две записки упали на парту почти одновременно. Учитель ничего не заметил — на скучной химии многие занимались своими делами. Но вот Зыбунина недовольно поморщилась. Я давно понял, она — это Мишка в юбке. Да и Максимов говорил, что частенько видит Катю в библиотеке. Я же, кроме всего прочего, не замечал возле нее других девчонок. Что свидетельствовало лишь об одном — друзей у Зыбуниной не было.

«Надо пастроить лодку! Только я не умею» — гласило послание Рамиля. Ну, от него я ничего путного и не ждал. И нужно поработать с татарином над русским языком. Пока он не пАстроил еще каких-нибудь чудовищных конструкций. Спасибо, что НЕ раздельно написал.

«У Петровича всяко есть охотничьи сапоги — он же шарится по болотам. Надо пробраться в его кабинет и позаимствовать их на время». Я чуть не поперхнулся. Это точно Байков написал, а не какой-нибудь камикадзе?

С другой стороны, друзья видели, как тяжело мне приходится. Поэтому в отношении к баннику у всех возникло поразительное единодушие. И как только Мишка принес книжку, мы бросились разрабатывать план. И за неполный день накидали-таки его. Все упиралось только в один момент — мне надо стоять в пруду почти по пояс. А вода там далека от комфортной температуры. Путем недолгих соображений я пришел к выводу, что нужны высокие сапоги. Охотничьи, как у нас их называли. Я такие в гараже у наших соседей видел. Осталось всего ничего — найти их в школе.

Друзья вопросительно глядели на меня, ожидая реакции. Один собрался строить лодку, спасибо, что не ковчег, другой заняться грабежом средь бела дня. Тоже мне викинг. Молодцы. Цвет магического мира, что и говорить. Я улыбнулся и отрицательно помотал головой.

— Вы что опять затеяли? — спросила шепотом Зыбунина. Причем не с тем, чтобы наехать, а скорее с легкими нотками любопытства.

— Почему мы должны опять что-то затевать?

— Есть такие люди, шилозадые. Они даже если на месте пытаются усидеть, то получается не очень.

— Я вообще не такой.

Катя посмотрела на меня с каким-то скорбным выражением лица. Так глядят на смертельно больного или умственно отсталого. Хотя нет, скорее на умственно отсталого, который смертельно болен.

— Так чего затеяли?

— Да ничего особенного, говорю же.

— Зыбунина, Кузнецов, — оживился лысенький учитель. — Вы что там устроили? Уже вычислили массовую долю вещества в полученном растворе?

— Да, — ответила Катя, — десять целых два десятых процента.

— Хм, да, верно, тогда идем дальше.

Вот ведь голова. И поболтать успела, и задачку решить. Я задумался, а вдруг она действительно может чем-то помочь.

— Сапоги охотничьи ищем.

— Зачем? — зеленые глаза буквально прожгли меня насквозь.

— Порыбачить хотели, — заерзал я на стуле, — да вот…

— Не хочешь, не говори, — легко отступила Катя. — У меня есть болотники.

— У тебя? — настала моя пора удивляться.