– Ты покойница! Почему посторонний в мотель?! Посторонний тоже проститутка!

– Это она про меня, что ли?! – запыхтела Галина. – Меня так никогда в жизни никто не называл, не считая психиатрической лечебницы…

Но стукачка не обратила на Галины слова никакого внимания. Она смотрела на меня и, судя по всему, готовилась к бою. Я поняла, что у меня нет никаких шансов остаться в живых. Господи, да ведь это просто уму непостижимо… Увидеть Штаты и умереть… Принять смерть от кого? От выжившей из ума старухи! Захотелось закрыть глаза и прочитать какую-нибудь молитву. Вполне возможно, что Господь просто не захотел бы ее слушать и вряд ли отпустил мне грехи. Хотя каждая может оступиться и молить о прощении. Кто я такая? Обыкновенная дрянь, которая торгует не шмотьем, не овощами, не газетами… Торгует тем, что не продается…

Прикусив нижнюю губу до крови, я напряглась как струна и, приготовилась к самому худшему. Неожиданно острая, пронзительная боль в животе свела меня судорогой. Вот черт! Сейчас не самый подходящий момент для родов… К счастью, эта боль не имела ничего общего со схватками. Скорее всего будущий ребенок просто почувствовал мое напряжение, мой страх и выразил свое недовольство.

Все произошло быстро… Так быстро, что я и сама в первый момент ничего не поняла. Стукачка бросилась на меня, я схватила тяжелый стул с железными ножками и что было силы ударила ее по голове… Глухо вскрикнув, ненавистная тварь грохнулась на пол и закатила глаза. Я почувствовала страшную нехватку воздуха и задышала точно умирающая рыба, выброшенная на берег. Опустившись на пол, я обхватила руками свой огромный живот и постаралась прийти в себя.

– Мамочки мои, она живая? – проскулила я, увидев тоненькую струйку крови, показавшуюся из правого уха стукачки.

– Может, «скорую»? – донесся до меня перепуганный голос Дины.

Галина взяла стукачку за руку и попыталась нащупать пульс. Я смотрела на нее с надеждой и не переставала повторять:

– Она живая? Живая?..

Галина отпустила руку женщины, достала сигареты и закурила.

– Галя, ну что? – медленно сползла с дивана испуганная Дина.

– Ничего.

– Что значит «ничего»?

– Вообще ничего.

– Объясни…

– А тут и объяснять нечего. Бабуля ласты склеила…

Я вновь схватилась за живот.

– Ты хочешь сказать, что только что я убила человека?

– К сожалению, это так…

– Но ведь я просто защищалась! Я всего-навсего ударила ее стулом… Я совсем не собиралась ее убивать.

– А никто в этом и не сомневается, – спокойно сказала Галина. – Убийство с целью самозащиты… Необходимо учесть и то, что она сегодня с тобой сделала. Видимо, ты попала ножкой стула ей прямо в висок.

– Даже странно, такая здоровенная баба, а так быстро скопытилась, – покачала головой Дина. – Я думала, ее можно год бить и не убить. В ней же такая силища…

Меня стала бить нервная дрожь.

– А что же теперь со мной будет? Я же приехала в Штаты незаконно… Я же не смогу доказать полиции, что она меня жестоко избила, ведь на моем теле нет следов побоев, так, пара синяков. Меня посадят в тюрьму. Знаю точно, я окажусь за решеткой. А что же будет с моим ребенком?! Когда я смогу вернуться домой, да и смогу ли вообще?!

Я громко заревела. Дина заплакала следом.

Самой здравомыслящей из нас оказалась Галина. Она затушила сигарету и ударила кулаком в стену.