– Я скоро снова заеду, малышка, – пообещал Дмит­рий; ему было не по себе оттого, что он не может утешить се. – Ваш кузен заинтересовался нашим судном и хотел бы послать с нами груз, когда мы отправимся обратно.

– А мне он сказал, что его склады почти пусты в это время года, – удивилась Рэйвен.

– Тогда зачем ему торчать здесь? – улыбнулся Дмитрий. – Но он сам потолкует с капитаном о бизнесе.

– И Шарль. Шарль приедет сюда?

– Наверное. – Дмитрий пожал плечами. – Я до­лжен ехать, малышка. – Он наклонился и поцеловал её в щеку. При этом умудрился незаметно прошептать ей на ухо: – Ваш кузен действительно не обижает вас?

– Конечно, нет. Разве может быть иначе? – Она заглянула ему в лицо.

Дмитрий облегченно вздохнул:

– На вид он вполне дружелюбный парень. Ну-у, до встречи, моя маленькая принцесса. Берегите себя.

– Ладно, – пообещала Рэйвен, глядя на бородатого казака с мольбой в глазах.

И Дмитрий вдруг понял, что ему невероятно трудно расстаться с этой девушкой. Он вскочил в седло, и она помахала ему на прощание. Всю дорогу он видел перед собой прекрасное печальное девичье лицо.

Когда Рэйвен повернулась, чтобы войти в бунгало, Ахмед преградил ей дорогу.

– Саиб желает, чтобы вы зашли к нему в кабинет, мисси.

– Вы не передадите ему, что я зайду к нему попоз­же? – попросила Рэйвен.

– Саиб желает видеть вас, – настаивал Ахмед.

– Ладно, хорошо, – вздохнула Рэйвен. Постучав в дверь кабинета и услышав голос Филип­па, она переступила порог. Кузен сидел перед заваленным бумагами секретером, засунув большие пальцы рук под жилетку. Его глаза блестели, словно он только что от души посмеялся.

– Если вы подумали, что я вызвал сюда, чтобы побранить, то вы совершенно правы, моя дорогая, – сухо проговорил Филипп; веселые огоньки в глазах тот­час погасли.

Рэйвен удивленно вскинула брови.

– В чем же я провинилась?

– Пусть я всего лишь ваш кузен, к тому же, так сказать, незаконный, но я несу за вас ответственность, пока вы находитесь под моей крышей. И я не могу допус­тить, чтобы молодая девушка благородного происхожде­ния вела себя столь вольно.

Рэйвен была ошеломлена этими словами. И хотя Фи­липп говорил спокойным тоном, она видела, что он едва сдерживается. Впервые после её приезда к кузену – не считая их весьма серьезного разговора по поводу денег – он говорил с ней серьезно, без характерной для него лен­цы в интонациях. Рэйвен чувствовала, что кузен ею край­не недоволен, и блеск его голубых глаз это подтверждал. Более того, его обычная бледность сменилась столь же нездоровой краснотой, что лишний раз подтверждало пред­положение Рэйвен о том, что он перенес какую-то опас­ную болезнь и не успел еще полностью оправиться. Это огорчило ее, ибо, несмотря на странные манеры кузена, Рэйвен уже привыкла к Филиппу, и ей совсем не хоте­лось огорчать его.

– Мне очень жаль, Филипп, я не хотела вызвать ваше недовольство. Но что же я такого сделала? Не имею ни малейшего понятия…

– Не имеете понятия? Тогда для меня совершенно очевидно: в Корнуолле явно пренебрегают уроками хороших манер. В Индии, Рэйвен, ни одна девушка не прикоснется к мужчине на людях, если она не замужем за ним или не является его ближайшей родственницей. Как вы, вероятно, заметили, женщины здесь очень скромны и открывают свои лица лишь перед братьями или мужем. И никогда не покида­ют своих жилищ без должного сопровождения…

– Но я-то из Корнуолла, а не уроженка Индии!

– Даже если так, то я бы попросил вас вести себя поскромнее.