Тревога за Дэнни не давала ей покоя, её деятель­ная натура не могла смириться с бездействием. Рэйвен раздвинула жалюзи и, стараясь не шуметь, попыталась открыть окно. Она загодя собрала кое-какие вещи на случай бегства, но теперь подумала, что не стоит их брать: ей предстоял нелегкий путь, и вещи были бы лишь помехой.

Рэйвен несколько минут возилась с окном. Наконец нащупала гвоздь. Ужас холодом объял ее сердце. Видимо, в её отсутствие Филипп велел заколотить окно, чтобы оно не открывалось. Что же делать? Как же теперь бежать? Она яростно ругала себя за слезы, но они помимо ее воли капали из глаз. Рэйвен закусила губу и ничком рухнула на кровать, пытаясь овладеть собой.

– Все еще хнычешь? Я думал, что уже излечил тебя от этого.

Рэйвен вскрикнула и быстро перекатилась на другой конец кровати. В комнату вошел Филипп со свечой в руке. Рэйвен прижалась спиной к стене, с ненавистью и отвращением глядя на безумца.

– Собралась сбежать от меня, дорогая моя дуроч­ка? – усмехнулся Филипп, заметив на ней накидку.

– Просто замерзла, – прошептала Рэйвен, зами­рая от ужаса; она подумала, что он снова пришел изби­вать се.

Филипп глянул на свои не слишком чистые муслино­вые кальсоны, плотно облегавшие ноги.

– Странно, – проговорил он. – Мне вовсе не кажется, что в доме прохладно. Ты врешь, как всегда, бессовестная сучка! Ты, конечно, собираешься сбежать отсюда?

– Да! – в ярости закричала Рэйвен – ей вдруг все стало безразлично. – Да, да, да! И если мне не удастся это сегодня ночью, то удастся в какой-нибудь другой день. И тогда, клянусь всеми святыми, ты полу­чишь по заслугам!

– Так… Видимо, я все же не сумел сломить твой дух, – пробормотал он, словно размышляя вслух. – Вероятно, еще один урок не помешает… – Филипп ух­мыльнулся, заметив, как задрожала Рэйвен. – О, не бой­ся, дорогая, я больше не стану портить твое изумительное тело этой жуткой палкой. Нет, на этот раз у меня совсем другие планы.

– Чего ты от меня хочешь? – Рэйвен облизала пересохшие губы.

– Не думаю, что наши знакомые станут возражать, если я женюсь не на девственнице, – усмехнулся Фи­липп, поставив свечу на столик и развязав тесемку на кальсонах.

Рэйвен истошно зарыдала, закрыв лицо руками. Фи­липп же внезапно замер, напряженно прислушиваясь. Рэй­вен затихла – она тоже услышала чьи-то тяжелые шаги на веранде. Прежде чем Филипп успел ее удержать, она спрыгнула с кровати, чуть не запутавшись в юбках, и с громким криком выбежала в коридор. Входная дверь с грохотом распахнулась, чуть не ударив се. На пороге сто­ял Шарль. Девушка с радостным криком уткнулась в его могучую грудь.

– Рэйвен, Рэйвен, – ласково говорил он, гладя её по волосам. – Эта свинья посмела поднять на тебя руку…

Она подняла голову, и Шарль содрогнулся, заметив на ее щеке кровоподтек, – видимо, Филипп промахнул­ся, когда метил в плечо. Капитан скрипнул зубами, глаза его сверкнули. Внезапно в соседней комнате зажегся свет. Рэйвен ахнула, увидев в дверях ухмыляющегося Филиппа с двумя слугами. В руках кузена был китайский боевой топорик на веревке.

– Убирайтесь из моего дома, Сен-Жермен! – при­казал Филипп.

Шарль осторожно отстранил от себя Рэйвен и заго­родил ее. Затем молча кивнул Дмитрию, тот мгновенно вынырнул из темноты и встал рядом с девушкой. И Дмит­рий, и Шарль тотчас же заметили, как ловко и привычно Филипп обращался с китайской «игрушкой» – грозным боевым оружием.