– С этим мы разберемся с ней сами, парень. Эван хохотнул и удалился, тихонько насвистывая.

Он не мог быть счастливее, чем сейчас, несмотря на свой прославленный пессимизм: Дмитрий и капитан сно­ва были на борту, мисс Рэйвен вновь украшала палубу своим присутствием, а «Звезда Востока» направлялась к морю, где ей и полагалось находиться. Правда, капитан, как ступил на борт, ходит мрачнее тучи, но это несущес­твенная мелочь. Отойдет! Однако и мисс Рэйвен тоже теперь редко улыбалась и выглядела временами очень грустной, так что даже бывалые морские волки вздыхали и качали головой. Эван и сам временами чуть не плакал от жалости, глядя на нее. Сколько бедняжке пришлось перенести! Дмитрий рассказывал, что они стали очевид­цами того, как разграбили и подожгли ханапурский гарнизон, убили Филиппа Бэрренкорта и его партнера по махинациям майора Томаса Вайандотта. Так что вполне понятно, что это не прошло бесследно. Но Эван был уверен, что время залечит душевные раны мисс Рэйвен, а море сделает то же доброе дело с капитаном. Потому что таков закон жизни.

Примерно так же рассуждал и Дмитрий, на долю ко­торого выпала незавидная участь работать в тесном кон­такте с капитаном, к которому все даже боялись подойти. Он не содрогался от приступов черной меланхолии Шар­ля, а терпеливо вынюхивал, что стало причиной мрачности друга, не обращая внимания на яростные всплески его темперамента. Что-то ведь крылось за всем этим?

Поднявшись на верхнюю палубу сразу после завтра­ка, Рэйвен оперлась на перила и задумалась. Все ее вещи пропали, кроме платья с лимонной отделкой. В нем она теперь и ходила. Впрочем, какое это имеет значение, если Шарль даже не замечает ее, а значит, его любовь к ней умерла. Эта мысль причинила невыносимую боль, и она закусила губу, чтобы не расплакаться. Хватит с нее слез по ночам, когда никто не слышал ее сдавленных рыданий! Во время сумасшедшей скачки до Лахора, что­бы захватить Дэнни, и нескольких дней безумного гало­пирования до Хасангея она приходила в себя от шока и молчала. Лишь позже, начав наконец замечать происхо­дящее вокруг, Рэйвен была поставлена перед фактом, что мужчина, которого она боготворила и который со­ставлял смысл ее жизни, был лишь вежлив с ней, не более того, и предпочитал проводить свободное время либо в одиночестве, либо с Дмитрием. Рэйвен физичес­ки ощущала, как он замыкался в ее присутствии, и это ранило ее больше, чем что бы то ни было, поскольку убеждало в том, что она, вероятно, совершила нечто, уничтожившее любовь Шарля.

– Тсс, тсс, малышка, что это за глупости? – раз­дался рядом бархатный бас Дмитрия. – Снова плачешь? Фи, малышка, куда только подевалось ваше мужество? Мы же улизнули от этих кровожадных бандитов, не так ли? И все целы и невредимы… Так это причина для ве­селья, а не для траура.

– Пожалуйста, Дмитрий, я бы хотела побыть одна…

– Ха! Я столько раз за прошедшие недели слышал эти слова, что скоро сойду с ума! По крайней мере вы, моя драгоценная, хотя бы вежливы, не то что этот невос­питанный грубиян и упрямец Шарль.

– О Дмитрий! А… что… тревожит капитана? Что… я сделала, что он вдруг возненавидел меня?

Дмитрий всплеснул руками.

– Возненавидел? Чушь! Только не изводите себя понапрасну, малышка. Это не вас Шарль презирает, а себя! Себя, понимаете? – Не обращая внимания на не­доверчивое выражение, появившееся на лице Рэйвен, он добавил: – Я точно это знаю, и это недоразумение про­сто необходимо исправить.

– Вы сами не знаете, что говорите, Дмитрий.

– Я? Да вы подумайте, малышка! Представьте себя на месте этого невыносимого гордеца, к тому же всегда прекрасно знающего, чего он хочет. А теперь рассудите: какое же он должен испытывать презрение к собственной персоне, если из-за его идиотской слепоты он чуть не отдал женщину, которую любит, в жены подонку Филип­пу Бэрренкорту! Хуже того, когда она попыталась все объяснить ему и умоляла о помощи, он в своей непомер­ной гордыне даже не выслушал ее! Это само по себе при­чинило ей немало страданий! Не забудьте и то, что Филипп зверски избил бедняжку и она могла погибнуть от рук мстительных сикхов!

Рэйвен по-прежнему недоверчиво смотрела на Дмит­рия своими огромными глазищами.