Теперь Рэйвен точно знала, какие дела обсуждались в этом богато отделанном деревом кабинете.

С вымученной и печальной улыбкой она встала, что­бы поздороваться со сквайром, приехавшим при полном параде: в отличном темно-синем костюме, хотя пиджак чуть не лопался на торчащем животе. Золотые глаза де­вушки изображали приветливость, но выражение лица ос­талось настороженным.

– Весьма любезно с вашей стороны принять меня с раннего утра, мисс Бэрренкорт, – сказал он, поднося вялую руку красавицы к своим губам. Влажный рот сквайра приложился к нежной девичьей коже Рэйвен, а его выпу­ченные глаза тут же застыли на ее груди и кремовой коже над вырезом. – Вы прекрасно выглядите, несмотря на пережитый удар. – Он печально покачал головой. Пряди напомаженных волос, прикрывавших лысеющую голову, из­давали резкий пряный запах. – Это жуткая трагедия – смерть вашего отца.

– Такова была воля Божья, – сухо ответила Рэй­вен, снова проходя к столу, где чувствовала себя в боль­шей безопасности.

Кустистые брови удивленно выгнулись.

– Так вы реалистка, мисс Бэрренкорт, или фаталистка?

– Ни то, ни другое, сэр. Мой отец любил скакать сломя голову, радуясь быстрой езде. К тому же лошади зачастую были необъезженными, так что, полагаю, Гос­подь был милостив, что не забрал его у меня намного раньше.

– Вы, Бэрренкорты, всегда были неуправляемыми, – поддакнул сквайр Блэкберн, чуть кивнув, и без приглаше­ния опустился в кресло напротив Рэйвен. – Наверное, это в вас говорит ваша кельтская кровь.

Рэйвен напряженно сидела в кресле, глядя на сквай­ра, как солдат перед битвой, оценивая свои шансы вы­жить; она действительно собиралась драться не на жизнь, а на смерть, чтобы Нортхэд не попал в жадные руки сквайра. Она знала, что он собой представляет. Сплет­ничали о нем много, все кому не лень, так что он не был для нее загадкой. Она знала, как он груб со слуга­ми, как бьет их за любую оплошность. Знала, что бра­коньеры, пойманные на его земле, немедленно шли под суд, хотя решались на беззаконие лишь потому, что были нищими и голодали. «Иисусе сладчайший, – тихо молилась она, – сделай так, чтобы долги этому отвра­тительному коротышке можно было уплатить каким-нибудь простым путем!»

Рэйвен почувствовала, что сквайр исподтишка наблю­дает за ней, полуприкрыв тяжелые веки. Брр, словно об­шаривает её фигуру – от блестящих черных волос до талии; дальше ее, слава Богу, скрывал стол. Взгляд сквайра хищно задержался на высокой груди девушки. Мягкий муслин платья слегка колыхался от ее дыхания. Она вы­терпела этот наглый осмотр, лишь стиснув кулаки, благо их не видно из-под стола. Губы Рэйвен безмятежно улы­бались.

– Полагаю, мистер Хаггарт просмотрел с вами вче­ра все бумаги, – проговорил сквайр. Рэйвен даже под­скочила от неожиданности и вцепилась в край стола нервными пальцами.

– Да, просмотрел, – подтвердила она.

Выпученные глаза снова оглядели её.

– Значит, вы уже поняли, что ваш отец задолжал мне колоссальную сумму, мисс Бэрренкорт. Я бы мог потребовать Нортхэд за долги сразу же, но… – он взмах­нул своими пухлыми, как сардельки, пальцами, – я не мог поступить с вами так жестоко в минуту вашей скорби. Это было бы не по-джентльменски.

– Как вы добры, – пробормотала Рэйвен, тяжело сглотнув. – Итак, сквайр, вы сказали, что хотели бы предъявить иск на Нортхэд?

– Конечно.