– Боюсь, что сэр Хадриан не в состоянии принять вас сегодня, – извиняясь, произнес мажордом. – Он приболел в последнее время.

Золотые глаза девушки мгновенно посуровели.

– Я должна непременно повидать его!

– Извините, мисс Бэрренкорт, но только не сегодня, – вежливо, но твердо сказал мажордом, стараясь не замечать умоляющего взгляда девушки. Он сразу понял, что вся его решимость рухнет, стоит ему только взглянуть на ми­лое личико. – Может быть, завтра? Если, конечно, сэр Хадриан почувствует себя лучше.

Рэйвен решительно выпятила маленький подбородок.

– Я не уйду отсюда, пока не повидаюсь с ним.

– Боюсь, что…

– Что там, черт подери, происходит? Джеффордс! – послышался ворчливый голос из комнаты в глубине холла.

Рэйвен быстро повернула голову и заметила украшен­ную позолотой слегка приоткрывшуюся дверь в центре зеркального холла. Она ловко обогнула не ожидавшего ничего подобного мажордома и успела уже дойти до две­ри, когда опомнившийся служитель, бросившийся вслед за ней, попытался загородить девушке путь. Рэйвен, решив­шая добиться своего во что бы то ни стало, чуть припод­няла юбки и решительно опустила острый каблучок на ногу бедняги. Совершенно ошарашенный Джеффордс за­вопил от боли, и Рэйвен, хотя и раскаиваясь в душе, мгновенно воспользовалась завоеванным преимуществом. Секунда, и она уже была в комнате.

Захлопнув дверь, она осмотрелась. Это был роскош­ная гостиная: бумажные обои покрыты великолепным рисунком из красных бутонов, потолок украшала лепни­на из позолоченных листьев, обивка мебели тоже была из красного с золотом бархата. А на мягкой бархатной софе перед огромным мраморным камином полусидел высохший старик, хрупкое тело которого, несмотря на полуденную жару, укрывал толстый плед. Редкие пряди разметались по голове, но седая борода была еще густой и пышной. Приковывали взгляд впалые морщинистые щеки и пара блестящих глаз того же редкого оттенка янтаря и с такими же длинными ресницами, как и у самой Рэйвен. Старик слегка приподнялся среди под­ушек, и борода его заколыхалась поверх шали, прикры­вавшей хилую грудь. Рэйвен гордо выпрямилась и решительно взглянула в глаза старика, но тут же скон­фузилась. На тонких старческих губах заиграла понима­ющая улыбка. Старец едва открыл рот, как дверь содрогнулась: это пришедший в себя мажордом пытался прорваться в комнату.

– Быстро закрой задвижку, девочка! Рэйвен мгновенно выполнила его приказ.

– Сэр Хадриан! Сэр Хадриан! С вами все в поряд­ке? – донесся взволнованный голос мажордома, тщетно пытавшегося открыть дверь.

– Мой мажордом – очень нервный тип, – объяс­нил сэр Хадриан, заговорщицки подмигивая Рэйвен. – Мне просто повезло, что я отделался от него хоть на полчаса. Сверхзаботливый! Кажется, будь это возможно, он бы и дышал вместо меня. Угомонись наконец, Джеф­фордс! – сказал он, повышая голос.

– Но, сэр, эта юная леди…

– Не съест меня живьем, хотя примчалась сюда, как изголодавшаяся по битвам амазонка!

И снова глаза с хитринкой подмигнули ей. Рэйвен не удержалась и улыбнулась ему в ответ.

– Будь так добр, Джеффордс, принеси нам что-ни­будь освежающее!

– Отлично, сэр, – ответил Джеффордс тоном ос­корбленного достоинства и прекратил дергать дверь.

– Теперь можете открыть дверь, дитя мое, – махнул сэр Хадриан своей тонкой высохшей рукой. – Вот умница! А теперь подойди поближе, я хочу рассмотреть тебя!

Рэйвен послушно подошла и остановилась возле софы.