– Черный соловей. Я поражен, что он запел для вас. Обычно незнакомый голос пугает его.

– Я даже не подозревала, что они могут быть таки­ми темными, – изумленно проговорила Рэйвен.

– Они и не бывают. Полагаю, он единственный в своем роде.

– Как вам удалось поймать его? – мягко спросила Рэйвен, все еще пораженная прекрасной и печальной пес­ней соловья.

– У него сломалось крыло, вот он и спасся на моем корабле от шторма в прошлом году. Мы были у африкан­ского побережья. Наверное, он как раз мигрировал, а мус­сон повредил ему крылышко.

Голос Шарля прозвучал неожиданно хрипло. Скло­нившись, чтобы получше расслышать тихий голос девуш­ки, он вдохнул сладкий запах ее блестящих волос. Рэйвен, внезапно осознав его близость – она чуть не уперлась плечом в его мускулистую руку, – резко отпрянула. Ко­шачьи глаза вспыхнули.

– Вам следовало бы отпустить его, ведь он уже здо­ров, – обвиняюще сказала она.

– Если я это сделаю, то навлеку беды и несчастья на «Звезду Востока», – спокойно объяснил Шарль, снова задвинув ставень и скрыв таким образом клетку с птицей.

Она насмешливо сморщила нос.

– Я и не подозревала, что вы настолько суеверны, капитан. Я всегда считала это признаком отсутствия ума.

Ответная улыбка была насмешливой и опасной.

– Только не говорите об этом при моих офицерах, мисс Бэрренкорт. Хотя все они и получили прекрасное образование и привыкли рационально мыслить, все же они – представители морской профессии и твердо верят в традиции. Если они предпочитают верить, что удача никогда не изменит «Звезде Востока», пока в моей каюте поет этот соловей, то они не простят любому, кто захочет поставить это под сомнение.

В дверь каюты громко постучали, и это спасло Рэй­вен. Вошел Дмитрий Сергеев, как всегда невероятно ог­ромный, но на этот раз вырядившийся под стать капитану.

Длинные волосы и густая борода были аккуратно расчеса­ны, а темный сюртук сверкал начищенными медными пу­говицами. Он галантно склонился над рукой Рэйвен, и его глаза блеснули в нескрываемом восхищении.

– Иисусе милосердный, маленькая принцесса реши­ла ослепить старого морского волка? – спросил он, смело осмотрев ее с ног до головы, слегка задержавшись взгля­дом на узкой талии и нежно приподнятой груди.

Рэйвен мягко улыбнулась, и Шарль впервые увидел, как волшебно осветилось ее лицо. До сих пор ему не удавалось заслужить ее улыбку. Изумрудные глаза опас­но сощурились. Первый помощник мгновенно уловил пред­упредительный сигнал. Решив, что переусердствовал в галантности, он тут же выпрямился и отпустил руку Рэй­вен. Но не удержался и попросил оказать ему честь про­водить её к столу.

– Бокал мадеры, малышка? – спросил Дмитрий, помогая Рэйвен усесться.

– Может быть, мисс Бэрренкорт предпочитает канарское? – предложил капитан, и Рэйвен удивленно вски­нула голову, не понимая, почему он так резко поугрюмел.

– О, мадера вполне сойдет, – заверила она Дмит­рия с улыбкой и поэтому не заметила, как напрягся под­бородок Шарля.

Прибытие Джеффри Литтона и Джейсона Квинтрелла, тоже вырядившихся в пух и прах, слегка развеяло возникшее в каюте напряжение.

Рэйвен облегченно вздохнула, сообразив, что выбрала подходящее платье, ибо джентльмены не пожалели сил, чтобы произвести впечатление. Переводя взгляд с одного на другого, Рэйвен поняла, что уже не может вызвать в своем сознании мысль, что все эти мужчины – закорене­лые преступники и презренные контрабандисты. Лишь капитан Сен-Жермен по-прежнему соответствовал обра­зу, всем своим видом показывая, что не привык склонять голову ни перед каким законом, если это не в его интере­сах.