— Сынок, у меня стойкий иммунитет на тупые и острые предметы.

Аргумент Иди прозвучал более убедительно:

— Если нажмешь на курок, то можешь попрощаться с денежками за страховку. Сорок семь кусков вылетят в окно вместе с моими мозгами.

От этих слов у Кусаки заскрипела сломанная нижняя челюсть. Сцинк решил, что это хороший знак, значит, негодяй задумался. Сейчас он решал что выбрать: длительное удовольствие от денег или кратковременное удовлетворение от убийства. Да, это явно был не легкий выбор.

— Считай это тестом на коэффициент интеллекта, шеф, — посоветовал Сцинк.

Бонни машинально вскрыла холодную банку «Доктор Пеппер» и вылила содержимое за воротник блузки. Шипучий напиток разлился от шеи до живота.

— Прекрати! — завопил Кусака. — Прекрати это идиотство!

— Мне душно…

— А мне плевать! Плевать, черт побери.

Бонни настолько изнывала от жары, что не обратила внимания на ярость Кусаки.

— Простите, но в этой дурацкой машине не меньше сотни градусов.

От шипучки блузка промокла, и теперь Кусака мог видеть кружева ее лифчика и светлый овал живота. Сцинк попросил Иди включить кондиционер.

— Я пробовала, но он сломан, — равнодушным тоном сообщила Иди.

— Даже не помышляй о том, чтобы раздеться, — предупредил Кусака Бонни, — иначе я убью тебя. — В голове у него звучали громкие голоса, один из которых был его собственным. Распаляясь все больше, Кусака завопил: — Вы не верите, что я вас всех, идиотов, перестреляю? Вы мне не верите? Посмотрите на дыру в крыше!

«Эта дыра хорошо смотрелась бы у тебя между глаз», — подумала Иди.

— Может, хватит? — вымолвила она с мрачным видом. — Здесь действительно чертовски жарко и влажно.

Как только кожа Бонни охладилась, она услышала свой голос, повторяющий извинения. Абсурд какой-то, ведь она ни в чем не виновата. И потом, почему ее должно волновать, что подумают о ней эти преступники, действующие заодно?

И все же ее это волновало, Бонни ничего не могла поделать с собой. Так уж ее воспитали: порядочная молодая женщина не должна поливать себя содовой на глазах у совершенно незнакомых людей, пусть даже преступников.

— Все в порядке, — успокоил ее Сцинк. — Ты просто напугалась, вот и все.

— Да, пожалуй.

Услышав их разговор, Кусака грубо хмыкнул и сказал:

— Отлично. Именно напуганными вы и должны быть. — Он уже изрядно захмелел.

Иди нервничала, поэтому ехала медленно. Кусака сейчас был для нее словно кость поперек горла. А как можно выпутаться из этой ситуации? Иди прикинула в уме фантастический сценарий. Если Кусака вырубится, то она вытолкнет его из джипа. Потом скажет этой эксцентричной парочке на заднем сиденье, что она очень, очень сожалеет… произошло ужасное недоразумение. Она пообещает им долю Кусают от страховки, если они вообще забудут этот роковой вечер. И тут же отвезет их назад в Майами (это послужит доказательством ее порядочности) и предложит купить новое золотое кольцо взамен украденного у женщины-полицейского. А пьяного, валяющегося на шоссе Кусаку переедет тяжелый грузовик, и он больше не будет представлять собой угрозу для общества и для будущего Иди.

Но, к сожалению, Кусака не вырубался. Завинченная бутылка виски лежала на приборной доске, а Кусака забавлялся с револьвером, вращая барабан и что-то мурлыча.

— Ты не мог бы прекратить это занятие? — попросила Иди.

Кусака снова приложился к бутылке, выпятив нижнюю челюсть.

— Тебе жарко, Иди, ты вспотела, поэтому тебе надо сделать то, что пыталась сделать она.