— Занятный мальчик, — Нигус точно так же глядел вслед улетевшему магу. — Сильный разумом и душой, но слабый сердцем… Он может пригодиться. Да, наверняка пригодится!

Пожилой маг вдруг вздрогнул и зашипел на ученика, сделавшего неловкое движение и потревожившего больную руку.

— А, дальше? Нет, не стоит сейчас пересекать линию мальчика. Зачем, если он сам собирается разобраться с Дишем… Давай подождём здесь, пока не появится владетель лоуны, и если не удастся договориться о тропе гостя, свяжусь с Хасией, и пусть наймёт для нас корабль.

—

Давно уже Вос не чувствовал такой… неуверенности. Да, тело и аура слушались, заклинания выстраивались с достаточной скоростью. Но всё время его преследовало ощущение, что вот-вот опять разболится голова, в глазах поплывёт, и отработанное до уровней рефлекса, далеко не самое сложное из его арсенала заклинание крыльев сложится, оставив его высоко в небе. Он что, стал бояться высоты?

Проклятый Нигус с его идиотской свирелью! И неугомонный кретин Диш, чтоб его собственный бык лягнул! Ну что им всем неймётся! А бедному магу приходится со всем разбираться. Нормальные люди после контузии несколько дней отлёживаются, в норму приходят, и только балбесам вроде него приходится нестись на разборки час спустя после травмы!

Воса опять ощутимо качнуло. Натуральные воздушные ямы! А он не верил, считал что лётчики просто над пассажирами издеваются… А может, они все тоже контуженные? Должно быть, впервые он не испытывал от полёта удовольствия. Хорошо хоть, никого с собой брать не пришлось. Если бы его ещё и нагрузить, как при побеге из Фаргона, точно гробанулся бы!

Жалкая деревянная постройка, именуемая местными замком, а на деле представляющая крытый загон для быков с пристройками для их хозяев, вызвал у несчастного летуна самый искренний восторг. Наконец он сможет приземлиться! А если всё обошлось, может быть, даже отдохнуть.

Но первый же взгляд за грубый частокол убил всякие надежды. Не обошлось…

Вос приземлился у самого круга, обозначенного обычной верёвкой, близ тела, прикрытого промокшей от крови тряпкой. Ему не пришлось поднимать покров, чтобы опознать проигравшего. По всему кругу валялись клочья кожаных доспехов, а поверх тела лежало оружие погибшего. Нечто вроде очень длинной и облегчённой алебарды, излюбленное оружие лиму. Кузар — так называли эту штуку местные, и копьё, и топор одновременно, достаточно длинный, чтобы рубить и колоть как пехоту с быка, так и другого наездника. Но тогда, при разговоре, сах Урмит опирался на новенькое, любовно отполированное и отточенное оружие, а сейчас поверх тела лежали обломки, с иззубренным лезвием и сломанным в двух местах древком. Бой был отчаянным…

К горлу мага подкатил тугой горячий ком. Он, и только он виновен в смерти очень не глупого, достойного человека! Если бы только вовремя вспомнил о казнях в Милеруме, если бы не дал проехать этому мяснику Дишу… Ведь у Урмита не было никаких шансов — и дело тут не столько в молодости и силе его противника, а в снаряжении Диша. И оружие, и доспехи бывшего лера были созданы ещё Кванно, а старик хорошо знал своё дело.

Он опоздал… И глупо сейчас винить Нигуса, ведь круг священен для лиму, и прерви он безнадёжных бой, Урмит был бы возмущён ничуть не меньше, чем его противник.

Лишь минуту спустя маг, наконец, обратил внимание на окружение. Вокруг стояли лиму Урмита — злые, подавленные, молчаливые… А чуть в отдалении толпились приспешники победителя, весёлые, разгорячённые, не понижающие голосов. Жрущие в три глотки, хлебающие прямо из бурдюков. Победители…

Сах был умным правителем. Наверняка после вызова он мог выбрать, одиночный поединок, или бой отряд на отряд.