Он протянул Сидоне украшение и получил взамен обещанный меч. Ножны оказались окованы золотом с той же варварской пышностью, но рукоять всего лишь обмотали пёстрой лентой. Хотелось бы верить, что и лезвие трогать не стали. Украшать совершенство — только портить.

Говорящий взял новобрачных за руки и прижал их ладони к своему составленному из рогов ярму:

— Перед всеми быками и перед Небесным прародителем — свидетельствую! Власть подтверждена, узы установлены. А чтобы никто не сказал, что защитник неполноценен — принимай и мой дар, Вос!

Шаман указал на выведенного из-за рослых сородичей телёнка. Пятнистый малыш ещё нетвёрдо держался на ногах, но, повинуясь взгляду Говорящего, подошёл к магу и принялся шумно обнюхивать наречённого хозяина, едва не сбив того с ног. Уже сейчас здоровенная зверюга!

— Отныне у тебя тоже есть бык, и ты — настоящий лиму! Никто не усомнится в твоём праве!

Голоса новобрачных прозвучали практически одновременно:

— Здорово! Какой хорошенький!

— Ну и за какие грехи мне этот рогатый геморрой?!

Сверху грохнуло, засветилось и посыпалось не то конфетти, не то снег. Справились далеко не все, у многих учеников иллюзорные блёстки получались тусклыми или прозрачными, а кое-где даже завоняло.

Пожалуй, надо будет выловить того, кто это придумал, и заняться с ним отдельно. Сомнительно, что Синорус вернётся, придётся воспитывать себе нового помощника, из имеющихся. Мало кто из учеников проявлял фантазию, а если и проявлял — то лишь в области проказ и разрушений.

— Геморрой? — Шаман восхитился. — Какое красивое имя! Ты точно его не забудешь? Многие лиму предпочитают вообще своих быков собственными именами называть. Чтобы не забыть и не перепутать.

Сидона отвернулась и зажала рот, чтоб не рассмеяться в голос.

Церемония завершилась, и быки неторопливо выбирались из замка — пастись. Несогласная четвёрка испарилась быстро и незаметно, в то время, как большинство лиму осталось на месте, оглядываясь в ожидании. Изо всех дверей вдруг высыпали затаившиеся до поры до времени слуги, несущие снедь, выпивку и наскоро сколоченные деревянные столы (каменные, производства Кванно, двигать не решились).

Появились и маги. Сидону тискали и обнимали, поздравляли от души, а Воса подошёл поздравить только Фаминар. Да и тот, похоже, был озабочен лишь тем, что из-за праздника срывается отплытие. Что за несправедливость!

— Не забуду! — Заверил Вос нудного шамана, всё ещё торчащего рядом вместе с телёнком. — Мне на него достаточно взглянуть, чтобы вспомнить! Придётся теперь, как другие лиму, возиться, учить, даже навоз выгребать… Правда, последнее можно и заклинанием.

— Давай, не заставляй ждать остальных! — Взъерошенная Сидона дёрнула супруга за руку. — Ты ведь теперь защитник, пока что-нибудь не съешь или не выпьешь, остальным нельзя!

— Ещё и эти постоянные пиры… — Тяжело вздохнул Вос, цапнул предложенный Тышем бурдюк, и по местному обычаю глотнул прямо из горловины. А затем, уже по земному — притянул к себе новобрачную, и страстно поцеловал.

— Кисло! — Радостно взревел друг-лиму, кое-что слышавший об иномирных странностях, и, как всегда, умудрившийся всё перепутать. Но сигнал был подан, и гости навалились на выпивку и угощение.

Сегодня в замке явно выпьют всё, что горит, и съедят всё, до чего дотянутся.