По левую сторону Хейл видел заснеженную равнину и горный хребет Абсарока вдалеке. Полоска холодного зимнего света отделяла землю от свинцово-серого неба. «Печка» работала, но воздух в салоне почти не согревала, поскольку все ее силы уходили на запотевшее ветровое стекло. Места вокруг были знакомые — напоминавшие Хейлу детство.

В машине был средневолновый приемник, и он быстро нашел «Long Gone Lonesome Blues» Хэнка Уильямса. Музыка несла Хейла на север мимо ферм, стоящих поодаль от дороги, мимо заснеженных сараев и голых деревьев. Он доехал до ориентира — почтового ящика, висевшего на старом ржавом плуге, где, согласно полученным инструкциям, нужно было свернуть направо.

Хейл выкрутил рулевое колесо и вскоре очутился на прямой как стрела дороге, ведущей вдоль ограды из колючей проволоки. Пикап ехал вперед, разбрызгивая в стороны грязный снег, и вдруг Хейл понял, что волосы у него на затылке встают дыбом.

Ему часто приходилось бывать и охотником, и добычей, и он прекрасно знал это чувство. Откуда-то, быть может, из-за груды заснеженных валунов, в двухстах ярдах слева, за ним следили чьи-то глаза. И если эта догадка была правильной, наблюдатель наверняка уже докладывал по рации о появлении чужака. Подобную четкую дисциплину Хейл понимал и уважал.

Когда пикап поднялся на холм, Хейл увидел впереди несколько зданий. Одни были старые, потемневшие от непогоды и, видимо, принадлежали ранчо, существовавшему здесь с давних пор, другие же сияли желтовато-оранжевой свежей древесиной. Новые постройки напоминали армейские казармы, и не случайно: вопреки недовольству официальных властей, на ранчо был устроен учебный лагерь для добровольцев организации «Только свобода». Пройдя подготовку, повстанцы отправлялись на север, в «Страну вонючек», а если химеры захватят Монтану, добровольцы останутся здесь, чтобы вести партизанскую войну. Хейл одобрял это и считал, что правительство должно оказывать повстанцам всемерную поддержку, вместо того чтобы мешать им любыми способами.

Дорогу преградил шлагбаум из свежеобтесанного бревна, и Хейлу пришлось остановиться. Тотчас к нему вышли двое в охотничьих костюмах. Вместо двустволок у обоих были автоматические винтовки «Буллзай М-3», из чего следовало, что охотиться они собираются не на оленей. Один постовой держал оружие наготове, следя за Хейлом, а второй приблизился к машине. Половину его обветренного лица, свидетельствующего о жизни на открытом воздухе, скрывала густая борода. Хейл опустил стекло, и постовой заговорил в открытое окно, выпуская изо рта облачка изморози:

— Эй, приятель, это частная собственность. Если ищешь Кастер, то разворачивайся и поезжай назад. Первый же поворот направо — и вернешься на шоссе.

— Спасибо, — невозмутимо произнес Хейл, — но думаю, я попал туда, куда нужно. Если это действительно учебный лагерь «Только свободы». Я хочу записаться добровольцем.

Часовой нахмурился.

— У тебя глаза как у вонючки… Тебе об этом никто не говорил?

— Да, говорили, — небрежно ответил Хейл. — У нас в роду у всех глаза желтые. Такие были у моего отца и деда.

Похоже, постового его слова не убедили, но он все равно кивнул, указывая на площадку, где уже стояло десятка два машин. Одни, запорошенные снегом, уже какое-то время не трогались с места, другие были чистыми.

— Отгони свой пикап вон туда, приятель, — распорядился постовой. — Если есть оружие, запри его в кабине. Следуй по указателям и попадешь в штаб. Спросишь там мистера Манджера. Он у нас отвечает за набор новобранцев, как и за все остальное.