Хейлу очень хотелось прикончить раненого гибрида — его и надо было прикончить, но не стоило забывать о четвертой химере. Хейл перевел винтовку в сторону, квадрат за квадратом изучил местность внизу, но так ничего и не обнаружил. И вдруг ветерок принес в ноздри затхлый смрад, волосы на затылке Хейла встали дыбом.

Левой щекой он ощутил мерзкое дыхание и выругался, когда длинные клыки впились в плечо. Времени развернуть «фарай» не было, к тому же химера все равно находилась слишком близко, чтобы стрелять в нее из длинноствольного оружия, и Хейл потянулся к обоюдоострому боевому ножу, закрепленному на запястье. Не удержавшись, монстр выпустил его, но тут же снова навалился всем весом, не упуская превосходства от внезапного нападения.

Нож «сайкис» был подарком английского лейтенанта Картрайта. Выхватив лезвие из ножен, Хейл отпрянул от нападавшего и, вложив в удар всю силу, вонзил шесть дюймов обоюдоострой стали в золотисто-желтый глаз.

На стиснутые пальцы брызнуло что-то теплое. Раскрыв пасть, гибрид завопил от боли и отшатнулся назад. Поскольку химера продолжала двигаться, Хейл рассудил, что лезвие не задело головной мозг; нож продолжал торчать там, где у человека должен быть нос. Монстр обязан был умереть, однако продолжал стоять на ногах, отскочив от скалы, на которую наткнулся спиной.

Воспользовавшись замешательством химеры, Хейл резко метнулся влево. Там стоял прислоненный к рюкзаку «россмор», и «часовой» предпринял отчаянную попытку схватить ружье. Но гибрид успел опять наброситься на него. Навалившись на человека всем своим весом, химера обвила его горло костлявыми пальцами.

Ощутив головокружение, Хейл понял, что вот-вот потеряет сознание, и постарался отпихнуть вонючку левой рукой, правой шаря вокруг по земле. Пальцы, найдя и отвергнув два маленьких камня, наконец сомкнулись вокруг достаточно тяжелого осколка гранита.

Когда окружающий мир уже начинал меркнуть, Хейл изо всех сил вскинул камень вверх. Со смачным шлепком импровизированное оружие поразило жертву, и тварь, закатив все уцелевшие глаза, разом ослабила хватку. Внезапно Хейл почувствовал себя свободно: химера повалилась вбок, давая ему возможность выкарабкаться.

Через считанные мгновения Хейл стоял на ногах. Прогремел выстрел, и заряд крупной дроби в упор поразил бесчувственного вонючку, проделав в груди дыру размером с суповую тарелку.

Хейл испытывал сильное желание выстрелить еще раз, просто ради удовольствия, однако понимал, что надо беречь патроны. Он просто стоял, стараясь не обращать внимания на ноющее плечо, и пытался отдышаться.

До конца боль так и не прошла, но через какое-то время Хейл снова почувствовал себя более или менее в норме и нагнулся, чтобы освободить нож. Клинок застрял крепко и поддался с трудом. Очистив нож и убрав его в ножны, Хейл перезарядил «фарай» и повесил винтовку вместе с рюкзаком на здоровое плечо.

Покончив с этим, Хейл, с ружьем наготове, отправился на охоту.

Разыскать цель номер три оказалось нетрудно. Спустившись к мосту, Хейл подобрал «огер», который приметил раньше. После чего оставалось лишь пройти по кровавому следу на талом снегу до северного берега, куда отползла тяжелораненая химера. Гибрид рычал и щелкал клыками, но, безоружный, он ничем не мог помешать Хейлу всадить из «огера» целую обойму.

Тело судорожно задергалось. Пули прошли через него насквозь, пробили настил моста и плюхнулись в воду.

Оружие было слишком тяжелым, чтобы брать его с собой, поэтому Хейл выбросил «огер» в реку и направился по утоптанной дороге на север.