Земля содрогнулась.

Толчок мгновенно разбудил Хейла, не сразу сообразившего, в чем дело. Он продолжал лежать, сжимая наготове ружье, но тут от второго сотрясения с потолка дождем просыпались камешки. Только теперь Хейл понял, что поблизости бродит кто-то необычайно огромный.

Титан? Подобный той мертвой химере, на которую он наткнулся вчера? Или, быть может, истязатель, как те, встреченные во время предыдущей разведки.

А может, левиафан, чудовище трехсотфутового роста, вероятно, самое большое существо, когда-либо ходившее по поверхности планеты. Нельзя было сбрасывать со счетов и боевые машины — в том числе тяжеловооруженные «сталкеры» и «голиафы».

Как бы там ни было, прошла целая минута, прежде чем шаги, от которых земля приходила в движение, замерли вдалеке, и Хейл попытался снова заснуть. Перед этим, однако, он долго ворочался — погрузиться в сон мешали воспоминания, которые набегали одно на другое.

Хейла разбудили настойчивые позывы мочевого пузыря. Наручные часы показывали шесть тридцать две. Рана на плече полностью зажила, но ноги с непривычки ныли после долгого хождения в снегоступах, и во рту был дурной привкус. Хейл встал, справил в углу нужду, затем почистил зубы. На это ушли последние остатки воды.

Откатив в сторону закрывавшую вход глыбу, Хейл взял пустую кружку, лег на спину и высунул из лаза голову и плечи. На улице было холодно, очень холодно. Когда его обращенное кверху лицо поцеловали плотные снежные хлопья, он радостно улыбнулся. Потому что плохая погода — это хорошая погода, по крайней мере для него: видимость была ограничена всего несколькими шагами.

Набрав полную кружку снега, Хейл втиснулся обратно в пещеру и приступил к работе. Завтрак состоял из трех вдохов аэрозольной вакцины, очередной порции сосисок с бобами и кружки растопленного снега — замена чашке с горячим шоколадом. Настало время прибраться (из уважения к собственному детству), выложить снаряжение на улицу и выбраться следом самому, в сплошную белую мглу.

Через несколько минут Хейл уже надел рюкзак и нацепил снегоступы. Повесив ружье и винтовку в походное положение, он взялся за лыжные палки и зашагал в сторону дома.

Хейл не сомневался, что отыщет ранчо и с закрытыми глазами, и все же на всякий случай время от времени сверялся с компасом.

Он старался постоянно крутить головой, но мешали куртка и обилие снаряжения. Бесконечный снегопад и размеренный шелест снегоступов грозили всего за час усыпить его инстинкты, сделав беззащитным перед внезапным нападением.

Чтобы исключить такую возможность, Хейл взял за правило останавливаться через каждые десять минут и поворачиваться на триста шестьдесят градусов, обозревая местность, насколько проникал взгляд — а проникал он совсем недалеко. Однако, кроме потерявшегося бычка и промелькнувшего мимо оленя, Хейл не встречал никаких признаков жизни. До тех пор, пока не поднялся на вершину холма и не увидел цепочку громадных следов, пересекавшую его маршрут. Отпечатки были такими глубокими, что их не успел завалить даже сильный снегопад, хотя разобрать точную форму уже не казалось возможным. И все же характер следов, а также те толчки, что разбудили Хейла ночью, не оставляли сомнений — здесь прошагала химерианская боевая машина, скорее всего «голиаф».

Были и другие свидетельства ее продвижения — расколотые валуны, вывернутые из земли деревья и черное выжженное пятно вдалеке. Чему-то — или кому-то не посчастливилось оказаться не в том месте и не в то время.

Эта мысль заставила Хейла ускорить шаг. Нужно попасть домой.

Дорога проходила без особых приключений, хотя одно время его преследовала стая одичавших собак, затем свернувших в сторону, откуда доносился более многообещающий запах.