— Идем! — весело крикнул Хейл, подбирая автоматическую винтовку. — Мы почти у цели.

Они пошли догонять Тину.

Сорок пять минут спустя они уже были на месте, когда послышался гул двигателей и на мягкий снег приземлилась «Очаровашка». Еще через две минуты Хейл подсадил Тину в грузовой отсек, забрался сам и обернулся, протягивая руку Марку.

— Примите мои поздравления, — сказал он, когда люк начал закрываться, — и добро пожаловать в то, что осталось от Соединенных Штатов Америки.

Уговорив Первиса высадить их неподалеку от Валентайна, Хейл, прежде чем вернуться на базу АСНИП, решил убедиться, что Марк и Тина обретут крышу над головой. Отношение к так называемым охраняемым лагерям было противоречивым. Хотя сотни тысяч людей переселялись в них, не меньше народа отказывалось от этого на основании своих жизненных убеждений или потому, что не желало подчиняться царившей в лагерях жесткой, почти армейской дисциплине.

Как и все военные, к дисциплине Хейл привык и считал сторонников группировки «Только свобода» нытиками. И все же, когда грузовик высадил их, не доезжая четверти мили до главных ворот, «часовой» вынужден был признать, что ограждение из колючей проволоки и расставленные через равное расстояние сторожевые вышки сильно напоминают тюрьму.

Тем не менее перед входом выстроилась длинная очередь. Одни толкали тележки, заваленные пожитками, другие перетаскивали сумки и чемоданы. У многих несчастных не было ничего, кроме надетых на них вещей. Плакали дети, лаяли собаки, старики ожидали в угрюмом молчании.

Наконец примерно через час Хейл и его спутники поравнялись с постовым в форме, который отобрал оружие у подростков и поступил бы так же с Хейлом, если бы тот не распахнул куртку, чтобы показать военную форму.

Марку очень не хотелось расставаться с «рипером», однако он ничего не мог поделать.

На следующем пропускном пункте стояли стоны и плач: у беженцев отнимали домашних животных, которых собирались вскоре усыпить.

Наконец, получив разрешение пройти в распределительный центр, Хейл, Тина и Марк встали в очередь для сирот. А таких были сотни, в основном без сопровождающих. Дети и подростки старались помочь друг другу как только могли.

При виде этой картины у Хейла к горлу подкатил клубок. Дородная женщина приветствовала Марка и Тину, снабдила новичков пакетами с туалетными принадлежностями и записала их личные данные. Она жизнерадостно улыбалась, несмотря на то что от подростков воняло как из отхожего места.

— Не беспокойтесь, господин лейтенант… о них позаботятся. Разумеется, их придется разлучить — мальчики и девочки живут в разных общежитиях, — зато у них будет еда три раза в день, медицинский уход, а с понедельника мальчик снова пойдет в школу!

Оба подростка не скрывали огорчения, однако делать было нечего. Хейл пожал Марку руку и неуклюже обнял Тину. Приложил усилия, чтобы улыбнуться.

— Берегите себя, ребята…

Марк отрывисто кивнул, а Тина смахнула слезинку. Они провожали Хейла взглядом, пока он не вышел из распределительного центра.

Оказавшись на улице, Хейл увидел площадку, которая, видимо, использовалась для торжественных церемоний, а за ней сотни совершенно одинаковых шестиэтажных деревянных зданий, возведенных в течение этого года. Все вокруг сверкало чистотой, однако Хейл, возвращаясь по подметенной дорожке к главным воротам, не мог избавиться от угнетающего впечатления.

Постовой вежливо кивнул ему.

— До свидания, господин лейтенант… Желаю вам всего хорошего.

Было уже поздно, но, когда Хейл покинул лагерь, выглянуло солнце. Его лучи прикоснулись к лицу «часового» ласковым теплом, а впереди еще ждал горячий душ. Хотя это было все, на что мог рассчитывать Хейл.