Хейл махнул рукой, и маленькая группа последовала за Барри к стеллажам, где осмотр продолжился. Потребовалось около десяти минут, чтобы подтвердить предположение ученой.

— Значит, ядерные стержни где-то в другом месте, — заключила Барри. — Вероятно, уровнем ниже. Нужно возвращаться к лифту.

Там ждали Кавецки и Пардо. Группа вновь собралась вместе, и Гейнс подошел к пульту управления.

— Проверьте оружие, — мрачно напомнил Хейл, когда платформа начала опускаться. — Если внизу вонючки, они уже готовы нас встретить.

Однако на этом уровне засады не обнаружилось. Единственными источниками света были равномерно расположенные тусклые лампочки. Разведчики сразу поняли, что помещение отличается от предыдущего.

Пол был накрыт решетками. Под ними виднелся лабиринт просторных сообщающихся камер, заполненных, судя по всему, водой. Все камеры были заставлены вертикальными ящиками, одни были пустыми, а в других находились цилиндрические предметы.

Над камерами проходила система рельсов, по которым перемещались лебедки с крючьями на цепях, способные доставлять ящики в любое место в пределах уровня.

— Вот они! — восторженно произнесла Барри, когда платформа остановилась. — Чтобы ядерные стержни оставались холодными, их хранят в камерах с водой.

Как понял Хейл, стержни делились по размеру на несколько видов.

Барри поспешила вперед, и ему пришлось догонять ее бегом. Кавецки и Йорба остались охранять лифт. Гейнс и Пардо последовали за командиром.

— Вот! — объявила Барри, останавливаясь. — Видите стержни поменьше? Это то, что нам нужно.

Посмотрев в указанную сторону, Хейл увидел ряд камер, приблизительно половина которых была заполнена серебристыми емкостями величиной с обычный кислородный баллон. Это означало, что емкости крупнее, чем хотелось бы Хейлу, и, несомненно, более тяжелые, что объясняло нужду в лебедках.

— Думаю, сами стержни диаметром как молочная бутылка, — сказала Барри, — и вдвое длиннее. В каждом баллоне их, вероятно, три или четыре, защищенных стальным цилиндром и экранирующим слоем толщиной по крайней мере три дюйма. Между стержнями — какое-то вещество, поглощающее нейтроны. Нужно сделать вот что: вытащить один баллон, загрузить его в транспортировочный контейнер из тех, что составлены у дальней стены, и поднять на крышу.

Хейл посмотрел ей в лицо.

— И всего-то? А я-то думал, придется попотеть.

Барри прищурилась.

— Время идет, Хейл… Может, начнем шевелиться?

— Ну хорошо, — уступил Хейл, оборачиваясь к Гейнсу. — Тащи сюда лебедку. Пардо, забирайся наверх, будешь управляться с крюками.

— Так точно, господин лейтенант, — отозвался Пардо, прислоняя оружие к решетке. — Будьте спокойны, мы быстренько вытащим эту штуковину, — уверенно добавил он.

Фурия жила в вечном настоящем.

Она не думала, в том смысле, в каком думают люди, да ей это и не было нужно. Задача ее была проста — выполнить тщательно расписанную последовательность действий, которые в сочетании с действиями других химер позволят вирусу, породившему их всех, завоевать планету.

Любую планету.

В данных обстоятельствах ей было предназначено жить в определенном объеме воды и защищать ее от всего, что не являлось химерами. Так что когда на решетке вверху появились нехимеры и послышалась их речь, звучавшая для монстра бессмысленной какофонией, фурия последовала туда, где, как она знала, находился единственный доступ к воде.

Скрытная от природы, фурия бесшумно скользила в темных глубинах, ловко орудуя гибким хвостом.

Гейнс с громким лязгом подтащил лебедку к тому месту, куда слез Пардо, и опустил вниз два крюка.