Шэд посмотрел на него с какой-то смесью снисхождения и сочувствия.

– Это жалко. Стоит ли унижаться ради далекого призрака свободы?.. Ты ведь все-таки человек, имей гордость хотя бы сохранять человеческое достоинство, не пытаясь прикрыться чужими именами. Видать, ты совсем потерял ум… Младший шэл Крэйн из Алдиона погиб много Эно назад на охоте, тебе следовало бы получше знать того, кем собираешься прикинуться. Надеюсь, ты не собираешься предстать теперь в роли Орвина?.. В любом случае будь осторожен – еще немного и я прикажу основательно счистить с тебя шкуру кнутами – когда отвратительный урод пытается прикинуться высокородным родственником самого шэда, это вполне можно считать оскорблением, а Алдион – наш добрый сосед и нам ни к чему взаимные недоразумения.

– Я Крэйн, шэл Алдион, – тихо сказал Крэйн, с ужасом ощущая, что сам в эту секунду не верит сказанному. – Я действительно…

– Замолчи. Типпин!

– Ради Ушедших! – Крэйн приник искалеченным лицом к прутьям, словно пытаясь пролезть между ними в последней отчаянной попытке. – Пожалуйста! Я никому не скажу! Я шэ…

Рукоять эскерта врезалась ему в челюсть, размазывая мир в тусклое звенящее серое пятно. Оглушенный, он намертво вцепился пальцами в прутья и заработал еще два удара, отбросивших его на добрых три локтя от решетки. Багой замер в углу, остальные уроды испуганно молчали, чтобы не навлечь на себя ярость хозяина.

– Ублюдки… – хрипел Крэйн разбитыми губами, выталкивая из себя густые сладко-соленые сгустки. – Чтоб вы сдохли, вы… Убью.

Шэд Трис устало покачал головой и сделал жест своим дружинникам продолжать движение.

Когда Урт достиг зенита, к Крэйну подполз Багой.

– Эй, ты… – прошептал он, убедившись, что остальные спят в своих клетках. – Слушай.

– Уйди, – безразлично бросил Крэйн. Клочок его бывшего плаща, вздувшийся бурой кровью, по-прежнему был зажат в руке, взгляд устремлен в никуда.

– Ты это… Действительно, что ль?

– Не важно.

– Слушай сюда. – Безщекий уродец ухватил неожиданно крепкой рукой его за предплечье. – Хоть ты и безбожный урод, каких свет не видывал, а знаешь, я тебе верю.

– В самом деле? – печально усмехнулся Крэйн. – Веришь, что я, оборванец и страшилище, действительно погибший на охоте шэл Алдион?

– Да, пусть мои глаза высыпятся при жизни, ежли лгу. Есть в тебе что-то… Не знаю. Поверил я тебе. Мне люди часто лгали, я ложь распознаю, как привкус олма в тайро. Когда лгут, знаешь, глаза такие мягонькие, с водой… И голос такой же. А у тебя другое, ты сильно говорил, правильно. Может, ты и не шэл, а дурак круглый, которому что-то втемяшилось, но ты не врал, это уж мне поверь.

– А что, если и шэл?

– Ну, это уж как поглядеть… – Старик хитро прищурился, голос его стал тише и медленнее. – Тут всякое может быть. Ежли ты шэл, то чего ж ты тут трешься, а не сладкие туэ в тор-склете грызешь? И мордой такой страшный?

– Я уже говорил – болезнь. Я не умер на охоте, карки убили лишь мою дружину и хеггов. А я сам, раненый, дошел до Триса и… и вот.

– А дома тебя, часом, головы не лишат?

– Нет. Ты к чему все это?

– А к тому… Подумалось мне тут, а что, если мы с тобой вдруг в Алдионе окажемся, а? Ты ведь старого приятеля не забудешь, верно? Наверняка пристроишь его к хорошему делу, склет выделишь… А то и над дружиной поставишь?

– Ты хитер, Багой. Но ты прав, если мы с тобой окажемся дома, ты сможешь рассчитывать на столько сер, сколько сможешь унести на своем старом горбу.