|
В живот скользнуло холодом, сердце вдруг ушло в пустоту и последнее, что было суждено ему видеть – крошечные колышки соломы, рассыпанные прямо перед глазами, с одной стороны желтые, с другой – уже начинающие сереть. Он уже не видел, как Крэйн, легко приподняв высвобожденные с одной стороны прутья, скользнул в коридор, к оцепеневшему от ужаса слуге.
– Готов. – Крэйн вырвал прутья, освобождая дорогу Багою, тот поспешно выбрался из клетки, стараясь не глядеть на хлюпающую под ногами влагу. – Мальчишку-то зачем? – У нас нет времени его удерживать, – огрызнулся Крэйн, отбрасывая бесполезный более остаток кувшина. – Или ты хотел его связать и рот заткнуть?.. Возиться некогда, нас и так могли услышать. Давай, начинаем. Провозившись некоторое время, они вынули планки с нескольких клеток, заключенные уроды, поначалу несмело, ступили в коридор. На лицах их гримаса недоверия уже превращалась в грозное, наполненное чувством собственной правоты и уверенности, желание проложить себе путь наружу. – Вот как оно… – пробормотал здоровенный смуглокожий детина, чей лоб был изъеден коростой отваливающейся струпьями кожи. – Значит, почти на воле? Крэйн усмехнулся, привыкая к весу зажатого в руке кейра. Кейр был не чета тем, что Дайрон выдал для загона, новенький, еще пахнущий землей, он был грозным и надежным оружием для узких коридоров подземелья. – Как договаривались. Давайте вперед, охраны там быть не должно. И поживее! Дверь, преграждающая путь из коридора наверх, в тор-склет, оказалась незапертой.
Багой ощерился, пуская между редкими желтыми зубами кровавые пузыри. Лицо его было бледным, на изломанном неровном лбу дрожали мутные капли пота. Крэйн присел рядом с ним, похлопал по плечу. – Как? – Погано, – выдохнул урод, стараясь улыбнуться. – Только пить хочется, мочи нет. – Перетерпишь. Ты здоровый, что тебе жалкий осколок… – Оск-колок?.. Чтоб тебя разорвало! Во мне сидит добрая половина стиса! – Рана не серьезная, только немного под ребра скользнуло. Давай, нельзя сидеть! Побежали! – Стой. – Багой облизнул губы, без сил откинулся на деревянный сруб колодца, возле которого они сидели. – Не могу. Отгулял. Закат Эно багровел на улицах, оставляя на мостовой длинные багровые пятна, небо только начинало синеть, до темноты было уже не скоро. Откуда-то сзади, со стороны вонзающегося в небо жала тор-склета, доносились наполненные болью крики. Это подоспевшая дружина шэда рубила на скаку убегающих уродов. Крэйн видел, как человек с гнилью на лбу остановился и, обернувшись, невероятным ударом проломил голову идущему впереди хеггу. Закованный в хитин дружинник рухнул в траву, но другой уже заносил эскерт и треск упавшего тела слился с криком. – У самого выхода… – простонал Багой, вслушиваясь в отзвуки расправы. – А ведь почти вышли! Проклятый дружинник, пожри Бейр заживо его кишки… – Его рука уже охладела, – сказал Крэйн, подхватывая Багоя под руки и таща по земле. – Я позаботился о нем. За ними оставалась темная виляющая полоса. Багой издал хрипящий глухой смешок. – Оставь, – приказал он. – Дай хоть помереть нормально. Ты из меня все кишки вытянешь. Крэйн уложил его под стеной ближайшего склета, отчаянно надеясь, что увлеченные в другую сторону дружинники не заметят их. – Я не могу тебя тащить, – сказал он, глядя ему в лицо. – Мне не вынести двоих. – Оставишь? Он развел руками. – Надо. |
