– Это основа нашего учения, – несмело возразил жрец. – Старшие роды, возникшие в нашей земле, это след Ушедших. Их дыхание, вложенное в человеческое тело. Я верю, что божественное начало лежит в славном роде Алдион…

– Я уже сказал – забудь об этом. Мысль о том, что ты произошел от богов, льстит самолюбию лет до десяти, после этот вздор вызывает только отвращение. Витерон, я недостаточно глуп, чтоб верить в подобного рода легенды, я сам из рода Алдион и прекрасно понимаю, кем и для чего они создавались. Но я не верю в Ушедших.

– Понимаете ли, – Витерон кашлянул, прочищая горло, – в глазах Ушедших не чтящий их не отличается от того, кто возносит им молитвы. Ведь они покинули наш мир много, много Эно назад, еще до того, как благородный род Алдион возник на земле. Оттуда, где сейчас находятся Ушедшие, им невидимы ни наши помыслы, ни наши дела.

– Разумеется, они же Ушедшие, – улыбнулся Крэйн. – И как далеко они сейчас находятся?

– Этого никому не дано знать. Единственное, что известно точно, – они потеряли связь с нашим миром и никогда больше не вернутся.

– Так зачем же им молиться?

– Мы просим их проявить милость, мой шэл.

– Но ты же сам говоришь, что они покинули наш мир навсегда!

– Навсегда, мой шэл, – подтвердил Витерон, поглаживая кружку и глядя куда-то в сторону. – Молитва – это не только воздаяние, это также путь искупления греха. Мы пытаемся снять с нашего мира тот грех, из-за которого Ушедшие сочли нас недостойными. Возможно, наши молитвы не достигают их, но наша святая обязанность – призывать их. Так заведено.

Даже покинув нас, они могут явить нам свою милость.

– Какую же?

– Они могут послать в этот мир нового бога. Которому будет по силам восстановить порядок, царивший здесь когда-то.

– Ты кажешься неглупым, жрец Витерон, – заметил Крэйн. – Но это, надо думать, лишь видимость. Ты действительно считаешь, что до ухода богов наш мир был лучше? Так мыслит чернь. Только потому, что чернь всегда недовольна своим положением, она мечтает о тех временах, когда ей будет житься лучше, но, поскольку они никогда не настанут, довольствуется сказками о том, как хорошо ей жилось в прошлом. Мне неприятно слышать, что жрецы разделяют мнение черни.

Он намеренно добавил в голос ледяную строгость, Витерон застыл от страха, пальцы, тянувшиеся к блюду, замерли.

– Мой шэл, несомненно, разбирается в этом лучше своего покорного слуги, – зачастил он. – Прошу простить меня, если мой недостойный язык подвел меня. Я лишь хотел сказать, что сами люди, населявшие наш мир во времена правления Ушедших, были более наделены добродетелью, чем те, которые обитают в нем сейчас. Несомненно, славный род Алдион – то немногое, что осталось от былого, чернь же во все времена оставалась чернью.

– Значит, в те времена не было убийств? В те времена не плодоносил тайлеб и фасх не туманил мозг? Верить в изначальную благость человека – это слабость, мой дорогой Витерон, это удел тех, кто, не будучи в силах проявить добродетель самостоятельно, пытается спрятаться за добродетелью толпы. Убийца, приговоренный к погружению в ывар-тэс, всегда будет считать, что изначально, едва появившись на свет Эно, он был безгрешен, лишь независящие от него причины виноваты в том, что ему пришлось взять в руки стис.

– Убийства были всегда, любое зло неизбежно.