– Почему ты думаешь, что меня беспокоит стража?

– Ух ты, даже лицо не изменилось. – Тигир улыбнулся, поцокал языком. – Ладно тебе, я-то не выдам. У меня есть честь, да и держать такого бойца в отряде – дело ладное. Нет, стражникам я тебя не отдам. А почему беспокоит… Видно.

– Серьезно? – спросил Крэйн.

– Видно каждому, у кого глаз смотрит туда, куда следует, – уклончиво ответил Тигир. – Обычному чужаку в лохмотьях неоткуда знать приемы, которым учат в тор-склете.

– Почему тор-склет?.. – Крэйн приподнял левое плечо, чтобы ткань скрыла лезвие кейра. Кейр – не стис, на короткой дистанции он не по руке, но этого должно хватить. Главное – бить сразу в горло. Загонщики не удивятся, за этот Урт они видели достаточно крови, чтобы потерять контроль над собой. Возможно, кое-кто из них захочет поквитаться за вожака – иногда деньги толкают гораздо на большее, чем смелость, – тогда остается одно…

– Я видел твои удары, – пояснил Тигир, зашнуровывая сапог и не подозревая о прячущемся в локте от него лезвии. – Ты работал кейром, но приемы-то были поставлены под эскерт. Мне не один Эно, я успел насмотреться на многое. А драться на эскертах учат только в тор-склете.

Поэтому я все-таки думаю, что дружинник. И это единственное, что я думаю, поскольку думать больше мне нет нужды. Для меня не имеет значения, сколько ты шлялся и что случилось с твоим хозяином, пока ты нужен мне, ты в безопасности. Если не хочешь привлекать внимание и становиться помощником – будь обычным загонщиком, воля твоя. А кто ты и что тебе надо – меня не интересует. Понял?

Крэйн не сдержал усмешки. Тигир этого не заметил – в этот момент он как раз наклонился, туго затягивая толстые кожаные шнурки. Не заметил он и короткого бесшумного движения, когда кейр, омывшись голубой волной Урта, скрылся за поясом. Дружинник? Что ж, это не самая плохая версия.

– Хорошо.

– Надеюсь, по поводу спины тоже понял. Ты, кажется, достаточно умен, чтобы понимать – чем больше разницы между тобой и ними, тем больше вероятность, что очередной направленный тебе в спину удар ты отразить не успеешь. Не спорь, Крэйн. Я знаю этих людей, я имею с ними дело в течение очень многих Эно. Будь как все, держись равным среди равных. Тут речь не о твоем прошлом, до которого мне нет дела, тут речь о твоей жизни. Запомни: толпа не любит чужаков.

– Я это уже заметил.

– Значит, плохо заметил. – Тигир устало хлопнул ладонью по штанине, выбивая пыль. – Уничтожают непохожих, тех, кто выделяется. Не бойся прослыть ладным бойцом, это как раз путь к уважению и почитанию, бойся стать одиночкой. Одиночки не живут, парень. Разумеешь?..

– Брось. – Крэйн резко хлопнул его по плечу, выпрямился, сидя во весь рост, и расправил плечи. Но его взгляд, тот самый, натыкаясь на который бледнели и становились ниже ростом слуги из тор-склета и жители Алдиона, оказался бесполезен против мягких, с прищуром зеленоватых глаз старшего загонщика. – Ты играешь роль старого, умудренного жизнью мудреца, который наставляет подмастырка. Тигир, я не ребенок. Ты знаешь и умеешь много, но, поверь, этого мало, чтобы смотреть на меня как на несмышленого дуралея, который не нюхал жизни.

– Как запел… – Тигир коротко хохотнул. – Вот оно, полезло… Говорил же – дружинник.

– Я серьезен.

– Думаешь, я нет? Нет, дорогой Крэйн, я тоже даже более чем серьезен.