Раскин терпеливо выслушал лекцию по астрофизике, которая, к счастью, оказалась короткой.

— То есть вы не нашли модуль? — уточнил он.

— Федор, о чем я вам говорю: катастрофа произошла сорок часов назад, — Шнайдер ударил ребром ладони правой руки по раскрытой ладони левой, — через пять часов сюда прибыл «Ретивый», и у него была масса других задач, кроме как искать гипермодуль в этой выгребной яме. К тому же он мог оказаться слишком близко к звезде.

— «Ретивый» без труда обнаружил бы крупный металлический объект, оборудованный радиомаяками и подсвеченный бортовыми огнями, даже в короне звезды, а тем более — возле красного карлика, — вставил Козловский, — на то он и «скаут». Я считаю, что модуль либо взорвался, либо был уничтожен…

— Если бы здесь действительно побывал боевой корабль с экипажем из зомбированных Грибницей землян — факт существования которого — бред чистой воды, — то что ему помешало сжечь неподвижный «скаут», к тому же посаженный на грунт в открытом месте? — парировал Шнайдер. — Зачем он тратил энергию на аннигиляцию огромной безмозглой цели — модуля — и оставил нетронутым основной сегмент этой конструкции?

Козловский развел руками.

— Не будем тратить время на споры, господа! В общем, Федор, вы видите, что в этой истории хватает «белых пятен», — обратился полковник к Раскину. — И мы все здесь на вас молимся, как на Ахурамазду.

Дальше время хлынуло со стремительностью прорвавшего плотину потока.

Раскина посадили в крохотную инструктажную и заставили проштудировать схемы потерпевшего крушение «скаута». Корабль дальней разведки оказался компактной, несомненно очень маневренной, двухпалубной машиной. Он был оборудован новыми нейтринными двигателями, использующими в качестве топлива воду. Стандартный экипаж — три человека. Корабль с равным успехом можно было использовать как в научных, так и в шпионских целях. Чем, вероятно, и занималась независимая ветвь Колониального командования. Конечно же, без гиперпространственного модуля собственных ресурсов «скауту» не хватило бы, чтобы одолеть и трети астрономической единицы, не говоря уже о прыжках между звездами.

— Ваша задача — пробраться в инженерный тоннель, который проходит вдоль центральной оси корабля. Лучше всего войти в него из рубки, — говорил Раскину технический консультант операции, немодифицированный и оттого излишне полный и жизнерадостный майор. — Снимете участок палубного покрытия сразу за порогом. Увидите овальный люк: на вид он узкий, но в него протиснусь даже я в скафандре, это вам гарантирую. В тоннеле двинетесь в сторону кокпита и через три метра справа и сверху увидите блок со съемными жесткими дисками. Сюда стекается вся информация о полете. Вынете последние три «кармана». Определить их легко. «Карманы» с полностью записанными дисками зафиксированы заподлицо с переборкой; а те, на которые данные только будут загоняться, выступают сантиметров на пять.

— Федор, никто толком не знает, как влияет темпоральное смещение на жесткие диски, — в свою очередь наставлял ушельца Конрад Шнайдер, — поэтому вы должны найти бортовой журнал. Вероника Элдридж — женщина педантичная, не сомневаюсь, что она тщательно вела записи во время миссии. Журнал традиционно хранится в рубке; но вам придется осмотреть каюты Вероники и ее спутников.

Возможно, разгадку произошедшего вы найдете именно там…

Сомнительное удовольствие — копаться в вещах покойников.