— Прекрасно, — Вероника качнула головой. — Ты — серьезный спец, если прошел через Забвение. И быть может… — она задумалась. — И быть может, — продолжила через несколько секунд, — что все не так уж плохо… Но сначала я хотела бы увидеть тебя в форме. Ладно?

— Лучше определимся сейчас, — пробурчал Раскин, глубже забираясь под одеяло. — Вы все мне — поперек горла. Особенно мой незатыкаемый земляк. Он говорит обо всем о чем угодно. Но ответить на прямой вопрос почему-то не в состоянии.

— Конечно. Он не имеет полномочий давать тебе конкретную информацию…

— И шайтан с ним! Я хочу знать, кто вы такие и что вам от меня нужно! — Раскин понимал, насколько жалко звучат требования из уст забившегося под одеяло нездорового человека. Особенно когда ему приходится повышать голос.

Вероника упрямо поджала губы.

— Как только Томас тоже… окажется в форме, он объяснит тебе все. А пока, — она посмотрела в глаза Раскина, — спи, ешь и набирайся сил. Волноваться за свою жизнь у тебя нет причин. Если ты сам не прервешь… восстановление. Я слышала, модифицированные колонизаторы на это способны.

Раскин отметил, что она заменила привычное в обиходе слово «мутант» эвфемизмом.

— Вероника, кто вы? Люди или чужие? — спросил он напрямую.

Павло запрокинул голову и звучно расхохотался.

— Я ему… про борщи со сметаной… А он мне — чужой! — выдавил сквозь смех.

— Свои, свои, — улыбнулась Вероника. Ее глаза немного оттаяли. — Мы — люди, я бы на твоем месте не сомневалась.

— Вероника, я ведь не простой уборщик риса из Южного Китая. Вы пользуетесь технологиями, которые никогда не применялись в космосе людьми, и в то же время ваше ручное оружие — какие-то кустарные автоматы. Вы не принадлежите ни к одному силовому ведомству Федерации, — это легко понять, глядя на ваши повадки. И если вы спросите мое мнение, я отвечу, что больше всего вы напоминаете либо отряд плохо законспирированных инопланетян, или же головорезов с большой дороги. Только на этой дороге вы привыкли иметь дело совсем не с жителями Земли…

— Мы и есть — головорезы, — согласилась Вероника. — И не первый год режем головы Треугольнику во имя твоего спокойного сна и сна твоих родных. Причем, ты прав, не в пространстве людей, поэтому на Земле о нас знают немногие.

— У меня нет родных, — почему-то вырвалось у Раскина. Неужели с этими светлыми глазами он решил быть откровенным?

— Тем лучше, — вновь холодно отреагировала Вероника. — Быть может, ты станешь нам полезным…

— Я не так давно согласился быть полезным, — ответил ей Раскин, — и чем это все закончилось?

Вероника покачала головой.

— Пусть с тобой говорит Томас, — решила она.

— Как его голова? — поинтересовался Раскин.

Вероника подняла и опустила плечи.

— Таги делает все, что в его силах. Томас крепкий, я думаю, что он поправится быстро. Хотя у него, конечно, нет таких регенеративных способностей, как у тебя.

— Ты много знаешь о мутантах, верно? — спросил Раскин.

— Не очень. А мой отец, он и вправду был неплохим парнем?

— Эй-эй! — вмешался Павло. — На этом месте вступает оркестр: звучит незатейливая, но одновременно трогательная…

— Заткнись, Павло! — бросила Вероника. Вновь повернулась к Раскину.