Костя назавтра планировал переправу конников. Впереди — Сарай, и напасть следовало внезапно. По данным разведки Костя знал: расслабились в Орде, полагая, что русичи на них не осмелятся напасть. И то — хан Ахмат войско увёл на Русь. Ордынцы считали, что теперь русским одна забота: самим бы отбиться — хоть той же Рязани, хоть Москве.

Ночь на юге наступала быстро. Только что было светло, не успел костёр развести, а уже стемнело. И звёзды на чужом небе не такие, как в Хлынове, а крупные, яркие.

Сегодня не спалось многим, несмотря на усталость многодневного похода. Почти все внешне были спокойны, но в глубине души каждый испытывал волнение и страх. Останется ли он жив завтра, после штурма Сарая?

Каждый старался унять тревогу, заняв себя каким-либо делом: один чистил и точил саблю, другой вычёсывал коня, третий жевал хлеб с салом, хотя вроде и не голоден.

Наступило утро решающего дня. Суда помогли переправиться всадникам с левого берега Волги. Конники разобрали с ушкуев своё оружие. Первая полусотня ушла вперёд, имея задачу уничтожить дозоры, если они встретятся, и ждать подхода основных сил, едва покажется город.

Воевода Юрьев планировал окружить город, блокировав городские ворота, чтобы не дать прорваться гонцам к основному войску хана. Опасения у Кости были серьёзными: ордынцы, меняя заводных лошадей, могли в день преодолевать по семьдесят вёрст. Потому едва конная рать приблизится к городу и начнёт штурм, ушкуи должны подплыть и блокировать причалы, чтобы не дать возможности выслать гонцов к хану Ахмату, а также не позволить сбежать из города по воде богатым ордынцам.

Михаил собрал своих людей со всех судов, раздал оружие — припасённые заранее боевые топоры и объяснил задачу, поставленную перед ним воеводой Юрьевым:

— Высаживаете воинов на причал, швартуетесь бортами друг к другу. Когда наши ворвутся в город, на судах остаются только кормчие. Им я запрещаю отлучаться от судов. Остальные под моим началом — в город. Всё ли понятно?

— Чего же тут не понять. Город грабить будем! Ужо попомнят басурманы вятских ушкуйников! — вскричали корабельщики.

Михаила покоробило это слово — «грабить». Однако Константин уверенно возразил:

— Мы не грабить идём, а возвращать то, что Орда двести лет из Руси тянула. Увидите ордынца — убейте! Довольно они нашей кровушки попили. Однако жестокости не проявлять, детей, стариков и женщин не трогать. Разделитесь на пары, в дом входить только вдвоём. Брать только самое ценное. Сносите всё на суда. Делить будем потом, дома. Всё понятно?

Вопросов не было.

Всадники ушли к городу — все сразу. Коней гнали не щадя. Уж больно город был расположен неудобно для нападающих — степь кругом, видно далеко.

Со сторожевых башен всадников заметили — невозможно не увидеть облако пыли и не услышать тяжелой поступи двух сотен лошадей. Однако стражники, не допускавшие даже мысли о возможности нападения русичей, видимо, решили, что это часть войска Ахмат-хана или союзники. Не ударили тревожно барабаны, никто не бросился запирать городские ворота. И лишь когда стража разглядела вооружение и одежду воинов, с ужасом поняла, что это русские. Опомнившись, они бросились было к воротам, да поздно. Первые всадники уже влетели внутрь и бросились рубить стражу. Остальные конники скакали к другим воротам, врывались и тоже убивали ордынцев. Город был окружён, но жители пока этого не знали. Как обычно, гудели шумные базары и лавки, ремесленники трудились в кузнях и мастерских, богатые люди возлежали на коврах, наслаждаясь зелёным чаем и сладостями.

Захватив ворота и стены, русичи разожгли на крепостной стене костёр, дымом подав знак, что ворота в их руках. По этому сигналу двинулись по рукаву Волги речные суда. Гребцы и воины сидели на вёслах и гнали их по течению вниз.